Искатель. 1967. Выпуск №6 стр. 67
из известных афоризмов Бисмарка о том, что баварец — это переходная ступенька от австрийца к человеку.
Бывший парикмахер сохранил, судя по всему, большой интерес к личной жизни своих подопечных. Ведущего инженера объекта Петсрса он назвал старым бабником. Научный консультант доктор Гржимек был, по словам Раттенберга, наоборот, умственным и физическим импотентом. Чувствовалось, что Раттенберг с удовольствием рассказал бы Линдеману все заводские сплетни, если бы тот не перевел разговор на другую тему.
Единственный, о ком Раттенберг отозвался с нескрываемой похвалой, был комендант охраны объекта Франц Штумпф, который одновременно отвечал за соблюдение секретности, опечатывание сейфов, строгий учет секретных документов и чертежей.
— Ведь вот возьмите Штумпфа, — несколько успокоившись, продолжал Раттенберг. — Тоже австриец, но, очевидно, без примеси этой богемской крови, да к тому же скачет на одной ноге — вторую он потерял в боях с большевиками на Украине после их революции. Вы сами понимаете, коменданту охраны приходится передвигаться очень много, и Штумпф со своим протезом успевает ежедневно проверить все посты, осмотреть сейфы, пройтись по кабинетам, где работают наши тузы, и убедиться в том, что они не забыли абсолютно секретные документы на своих столах. Штумпф — это отличный работник и стопроцентно надежный пеге. Я уже представил его к награде и попросил бы вас, господин уполномоченный, поддержать мое ходатайство.
Со Штумпфом Линдеман встретился в тот же день после обеда. Штумпф бодро вошел в кабинет, выделенный временно Линдеману, и застыл у двери, вытянув руки в гитлеровском приветствии.
Штумпф был уже немолодым человеком с грузной фигурой и несколько одутловатым лицом. Уже с первого взгляда было видно, что это исполнительный служака, старой закалки, привыкший беспрекословно подчиняться приказаниям начальства. Штумпф четко и подробно, не сбиваясь, рассказал Линдеману об охране объекта, сложности расположения постов в горной и лесной местности. Чувствовалось, что он тщательно подготовился к разговору с берлинским уполномоченным.
Линдеман внимательно рассматривал лицо коменданта охраны. Да, оно было ему, безусловно, знакомо, но точно припомнить, где он его видел, Линдеман не мог. Незаметно для Штумпфа он перевел разговор и, как бы между прочим, спросил коменданта охраны, где тот потерял ногу. Штумпф, очевидно, уже устал от служебного разговора и оживился, почувствовав, что теперь можно просто поговорить с уполномоченным на обычные житейские темы.
— Из моего личного дела вы, господин уполномоченный, уже, наверное, знаете, что всю первую мировую войну я провоевал на восточном фронте, — сказал Штумпф. — Был в Галиции, Эстляндии, а после русской революции попал на Украину. Скажу вам прямо: это было неплохое время. Мы отъелись тогда за всю войну. У большевиков еще не было силенок, чтобы портить нам жизнь. А потом появились партизаны… Простите, господни уполномоченный, но вы еще сравнительно молоды и, наверно, не знаете, что в России уже тогда были партизаны, а не только сейчас.
— Да, — улыбнулся Линдеман, — я немного слышал о том, что у нынешних русских бандитов были предшественники еще во времена Наполеона и русской революции.
— К счастью, господин уполномоченный, вы только слышали о них. Но не дай бог вам с ними столкнуться! Партизанская пуля и сделала меня калекой на всю жизнь. Поэтому я знаю, в каких трудных условиях приходится воевать нашим солдатам на восточном фронте.
— А где случилось с вами это несчастье?