Искатель. 1968. Выпуск №2 стр. 270
нес.
— Это я, я… — Он держал в руках лошадиный хвост. — Их там нет, — он торопился говорить, — но они где-то здесь, что- то задумали… Я ходил резал хвост у своей лошади. Теперь все будет хорошо… Человек умрет — его хоронят, овца издохнет — ее выбросят. Но если твою лошадь убили — надо резать хвост. А то она бродить будет, в горах много зла хозяину сделает. Теперь не сделает. Теперь все будет хорошо. Хорошо.
Отец не знал, улыбаться ему или нет.
Стали совещаться: не попробовать ли потихоньку уйти из ловушки? Омар был против. Надо немного подождать, говорил он, потом он сходит еще раз, уже дальше, и там будет видно. Наверное, басмачей спугнули пограничники, они где-то должны быть поблизости. Может, какой-нибудь отряд услышал выстрелы… Все будет хорошо.
И вдруг слева пришел грохот.
Это был обвал. Басмачи старались отомстить. Грохот несся в темноте и был уже всюду…
— Это было вот здесь, — Фролов кивает на темнеющую скалу. По ее боку бродят красные блики нашего костра.
Мы сидим втроем — Фролов, Омар и я. Вот уже час, как они, не торопясь и вспоминая все новое и новое, по очереди рассказывают мне то, что я так хотел услышать, — то, что привело меня сюда. Седые волосы Фролова распадаются на две стороны, он изредка поправляет их.
— Обвал прошел рядом, — он показывает рукой в темноту. — Вон там… Только несколько камней упало здесь. Один был мой… Но Омар закрыл меня, как только услышал гул. И камень попал в него. Вот сюда, — Фролов касается своей щеки.
Омар улыбается той улыбкой, которая совсем недавно пугала меня… Так вот она откуда! Я со стыдом думаю о том, что хотел «сложить» этого человека из кусочков его жизни, как складывают из камней запруду в арыке. И у меня ничего не получилось. Я с тревогой думаю: «А если бы не было Фролова?..» И уже с удивлением понимаю: наверно, в любом человеческом поступке всегда найдется какой-то свой «лошадиный хвост», который, оказывается, надо отрезать, — найдется загадка; и о ней до времени никто не знает, кроме одного человека — самого поступающего. Именно того, о котором как раз и хочется знать все…
Нас опять трое.
— Ты знаешь, — Омар трогает меня рукой. — Я все хотел тебе сказать… Твой отец говорил, что здесь, на Памире, гость — самый дорогой человек, но если он только гость, то он самый ненужный здесь человек.
Далеко внизу зажигаются огни Яванской долины. С темнотой их становится все больше и больше. Наконец долина вся полна блистающих огоньков. Они не освещают ночь, но темнота полна ими, как громадная, невидимая у краев чаша. И если очень пристально смотреть, то видно, как некоторые из огоньков движутся.
Я слушаю Омара и смотрю на чашу, полную огней. Днем я был там. Я видел в этой когда-то мертвой долине каналы и строительные площадки, видел людей, строящих ГЭС, и тоннели, которые пробивают в скалах, чтобы Вахш пришел на эту выжженную землю… Я смотрю на нее сейчас издали, и мне хочется, чтобы один из громадных и холодных камней, что лежат рядом с нами, напоминая зубцы крепости, был взят отсюда и уложен где-нибудь в городе…
В общем я