Искатель. 1970. Выпуск №3 стр. 163
Евтушенко врача.
— Болен? — переспросил староста. — Какая болячка к нему прицепилась?
— Наверное, тиф. В жару весь.
— Ничего, не подохнет, — бросил староста и, поднявшись на крыльцо, захлопнул за собой дверь.
Постояв еще недолго под дождем, Кириченко ушел. А через час по указанию гитлеровского коменданта, которому староста сообщил о случае тифа, двое солдат приколотили к столбу возле дома Евтушенко табличку с надписью: «Осторожно, тиф!»
В тот же вечер Иван Герасимович ушел в плавни. В его хате на печи, укутанная в тряпье, лежала жена. Если глянуть в окно, за мутным стеклом трудно разобрать, кто там — старик Евтушенко или его старуха. А в дом — Иван Герасимович знал твердо — ни гитлеровцы, ни полицаи не сунутся.
Так Евтушенко удалось исчезнуть из села незамеченным.
Теперь партизанам стали известны проходы в минных полях на берегу Мертвого Донца, расположение постов у станции.
…С вечера начался дождь — осенний, долгий, холодный. Серая пелена накрыла море, задернула плавни. Дождь усиливался. Партизаны знали: в такую погоду гитлеровские часовые липнут поближе к теплу, к хатам. Редко-редко пройдет по железнодорожным путям патруль, и вновь солдаты спрячутся под какую-нибудь крышу. Но в отряде были приняты все меры к тому, чтобы на подходах к селу никакая случайность не сорвала операцию.
Военные катера майора Куникова
подошли к плавням в полночь. Ветер раскачивал камыши, и в их шелесте звуки глохли, как в вате. С замаскированной в густых зарослях лодки на передовой катер пересел Иван Герасимович Евтушенко и, руководствуясь только ему приметными ориентирами, повел военные катера и партизан к Мертвому Донцу. Из лимана вошли в устье перекатистой речки Терновой, Иван Герасимович, стоя на носу головного катера с шестом, мерил дно. Бросал в темноту рулевому:
— Держи правее… Теперь чуть влево… Так. Еще влево!!!
Вышли к Мертвому Донцу. Пересели на приготовленные заранее лодки и медленно двинулись к берегу.
На берегу не было видно ни единого огонька.
Ветер, здесь был тише, чем на лимане. Вода, казалось, застыла. Чуть слышно шуршал дождь. Лодки уткнулись в мель. Один за другим моряки и партизаны сошли в воду и зарослями камыша побрели вдоль берега. В этом месте от Мертвого Донца до самого Синявского тянулось минное поле, его надо было пройти, чтобы ударить по станции с той стороны, откуда враг меньше всего ждал нападения.
Первыми пошли трое разведчиков. Слышно было, как зачавкали по размокшей земле сапоги. След в след за ними должен был двинуться весь отряд.
Партизаны ждали. В эти напряженные минуты каждый понимал, что трое там, впереди, совершают подвиг. Ошибись хоть один из них на метр, сделай неверный шаг — и раздастся взрыв.
Медленно текли минуты. Наконец из темноты раздался негромкий свист.
Трое прошли через минное поле.
— Вперед! — скомандовал Рыбальченко.
Когда миновали поле, отряд залег. По цепи пролетело: «Александра Рымаря и Ивана Ющенко к командиру».
Рыбальченко дал команду:
— Снимите часового у полотна. Бесшумно.
Александр Рымарь и Иван Ющенко поползли к линии железной дороги.
Александр, вжимаясь в липкую грязь, замер у полотна. Мгновение они выжидали. Прямо перед ними проходила траншея.
Александр шепнул:
— Будь здесь. В случае чего — прикроешь.
Иван согласно тронул за плечо. Рымарь бесшумно скользнул вниз по глинистому откосу. Траншея сразу же