Библиотека

Искатель. 1988. Выпуск №3 стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

в порту под стражей.

— Захватим, — решительно сказал Хануман. — Но как освободить купцов? Это невозможно.

— Когда пируют во дворце, и стража теряет бдительность.

— Ты все продумал, посвященный!

— Я хотел спасти Дангара и его сына Хума. Дангар — кузнец, что делал с Вишвакарманом и Канвой Пушпаку. Он друг Вайшраваны.

— Я должен был пойти к Дангару. Но горе Ситы помешало встрече, — словно извиняясь, сказал Хануман. — Дождь начинается.

— Это хорошо. Теперь он будет лить долго и поможет нам вытащить купцов из каменной ямы: стража не любит мокнуть. Мне нечего подарить кухонной челяди, а повозка стоит серебра…

— Возьми. — Хануман протянул пастуху граненый камень. — Он стоит дороже пяти повозок.

— Завтра я пойду к Дангару и предупрежу, но… Нужно увезти и Бхригу.

— Бхригу жив!

— Тише… Он надежно спрятан далеко в горах и погружен в себя. Он, наверное, будет слаб.

— Я унесу Великого брата на своей спине! Золотая пчела умирает за свой Улей. Я сделаю для Бхригу все, даже если придется оставить Ситу!

— До завтрашней ночи, Хануман. Скоро светает. Встретимся у северной стены после третьей стражи.

Из восточных ворот дворца-крепости выехала двухколесная повозка, запряженная четверкой ухоженных онагров. В человеке, правившем колесницей, можно было узнать Акампану, рядом с ним стоял тщедушный Авиндхья, еле державшийся на ногах от тряски. Колесница миновала мост через канал, огибающий крепость, и выехала на широкую каменистую дорогу, ведущую к храму. Авиндхья ежился и без конца растирал мерзнувшие руки.

— Дождь — благословение божие! — хохотал мокрый Акампана, нахлестывая онагров. — Дай воде смыть хмель сегодняшнего пира, очистить голову от дурных испарений! Нам скоро понадобится твоя мудрость.

— Я на пирах не пью, полководец, — проблеял Авиндхья. От скачки по камням внутри у него все обрывалось.

— Что же ты там делаешь, Великий? — гикнув на онагров, спросил Акампана.

— Смотрю и размышляю, Акампана! — раздраженно фыркнул Авиндхья и, покачнувшись, ухватился за его руку. — Что это ты так развеселился?

Акампана остановил колесницу у бокового храмового входа и, спрыгнув, помог сойти жрецу.

— Потому что настало время, Великий!

— Какое время? — спросил старик.

— Время исполнения нашего долга перед Ланкой! — торжественно сказал Акампана и воинственно раздул ноздри.

— Да пребудут с тобой мудрые боги! С чего ты взял? — испугался жрец.

— Я так решил, Великий. Завтра ночью самое удобное время, — убеждая, зашептал полководец. — Войск в городе мало. Дворец охраняется вполсилы. Дождь. Наши воины согласны и преданны мне! «Пожирателей сырого мяса» мы уничтожим прямо на их стойбище, а «быкоголовых» сожжем небесным огнем в башнях. Ворота я сам открою!

— Но… — не ожидавший столь решительного поворота, Авиндхья растерялся. Лихорадочно подыскивая возражения, он ничего умного

не мог придумать. — А если Канва не согласится?

— Ты должен его заставить, или… я… убью вас обоих! — грозно рыкнул Акампана. — Чтоб завтра ночью был готов со всей своей медной требухой! Я приду за ним сам! А ты составь оглашение воли Ануана. Богопротивен стал Равана и не угоден небу!

Авиндхья, собравшись с духом, взглянул в лицо распалившемуся полководцу и успокоился.

— Ты прав, Акампана. Наверно, пора. Потороплюсь сообщить эту весть Канве. Я приготовлю служителей, как ты желаешь, к большому служению богу. Ты прав!

— Я знаю, что прав, Великий Хранитель Чар!

«И отныне буду прав всегда!» — подумал, ликуя, Акампана, вскочил в колесницу,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.