Искатель. 1988. Выпуск №3 стр. 78
получено мною из-под Минска, — выдавил наконец Нарбонн.
— Когда?
— Вчера, поздно вечером.
— Граф, вы достойны разжалования в солдаты! Я просил вас докладывать мне о важных делах в любое время дня и ночи. Позор! Очевидно, что теперь только чудо спасет этот обоз. Дидевиль, подготовьте приказ: мы оставим в Семлеве самые обременительные для нас трофеи и, возможно, какие-то бумаги канцелярии. Позже мы дополним его списком предметов. Граф, разыщите генерала Гранье! — Наполеон повернулся к Сегюру.
Отправляясь выполнять приказ императора, Сегюр столкнулся в алтаре с Коленкуром:
— Скажите, маркиз, чем объяснить такую сговорчивость императора? Я имею в виду трофеи…
Коленкур лишь пожал плечами, уклонившись от прямого ответа:
— Не знаю, генерал. В любом случае это недурно придумано.
Обоз Главной квартиры, казна, трофеи — все это до последнего дня двигалось впереди основной армии, охраняемое баденскими гренадерами. Если обоз с казной и бумагами канцелярии стоял возле Семлевской церкви, где была ставка Наполеона, то его трофеи находились в трех верстах отсюда, в имении помещика Бирюкова.
Имущество императорского обоза было упаковано в зарядные ящики, пеньковые мешки и бочонки из-под пороха и надежно укрыто от постороннего глаза. Никто из шестидесятитысячной армии Бонапарта не знал, что именно находится в той или иной повозке. Лишь один человек легко ориентировался во внушительном количестве ценностей, которыми оскорбленный император хотел «подсластить» горечь московского похода. Звали этого человека Пьер Куперен…
Московская добыча императора сравнительно легко перенесла многодневный переход к Вязьме. Потери ее были незначительными — не то что у остальной армии, которую даже в относительно спокойные для французов дни постоянно беспокоили летучие отряды казаков и партизан.
Генерал Гранье прибыл в ставку почти одновременно с Купереном. Наполеон ждал их с нетерпением:
— Господа, я пригласил вас поговорить о деле, которое не терпит промедления. Вы, полковник, нужны мне для исполнения особого задания, суть которого изложена в этом приказе, — Наполеон передал Куперену пакет. — Кстати, Пьер, вы знакомы с генералом Гранье?
— Нет, ваше величество, — ответил Куперен не моргнув глазом. — Не помню…
— Помилуйте, ваше величество!.. — не удержался от восклицания Гранье. Ему было отчего удивляться. Ведь Куперен, как и сам Гранье, в оккупированной Москве состоял при муниципалитете: один — поручиком по особым поручениям, а второй — дежурным офицером. — Я никак не предполагал, что за две недели можно пройти путь от поручика до полковника!
— В моей армии, генерал, возможно и не такое! — подобие улыбки снова мелькнуло на губах императора. — В иное время, господа, подобная история могла бы стать сюжетом для занимательной пьески, но сейчас всем нам не до водевилей. У нас затруднения с лошадьми: они едва тянут орудия. Я уже отдал приказ уничтожить часть фур с продовольствием, чтобы высвободить лошадей для пушек. Смоленские склады имеют запас хлеба на всю зиму, а сейчас для нас пушки важнее хлеба. Но трофеи!.. Они также препятствуют нашему движению вперед. Я напрасно не отправил их неделей раньше из Москвы. В этом есть и ваша вина, Пьер…
— Ваше величество, у всех на устах было слово «мир».
— Полно, Пьер! Каждому из моих подчиненных есть чем оправдаться. Все вы скрываетесь за моей спиной. Ну, хватит об этом! Вы, генерал, примете от полковника обоз с трофеями. В вашем распоряжении, господа, один день. Кстати, Пьер,