ИСКАТЕЛЬ.1980.ВЫПУСК №1 стр. 65
которым ничего не стоит принять любой облик, до сих пор были известны нам только по сказкам предков. Как говорится, слишком мало точек соприкосновения.
— А между тем он состоялся… контакт. Однако с тобой согласен: мы ничего нового, пожалуй, не узнали бы. Нам открылись бы кое-какие детали. Всегда найдутся люди, которых заинтересуют такие крохи. А ей-то зачем?
— Да. Из нее не получится делегата конференции по контактам. Так, кажется, это называют. Огромный зал… объемные экраны, полная связь со всеми континентами, с марсианскими и лунными станциями и филиалами. Тысячи специалистов. Сотни томов отчетов. Расчеты и прогнозы — наука! И вдруг контакт! Случайный. Краткий, как мгновение. Наука? Но наука чаще всего имеет дело с повторяющимися явлениями.
…Меня разбудило не по-осеннему горячее солнце. Весь оконный проем затопил поток рыжих лучей. За стеклом они, точно монеты, перебирали желтеющие листья аллей. Их колючие зрачки то прятались в кронах, то ослепительно сверкали. На сосновом полу, точно живая, дрожала тень тополиной ветки у самого окна. Я встал, умылся и долго смотрел, как ходили по небу белые облака. Где-то скрипнула половица. Прохладные ладони закрыли мне глаза. Она была за спиной и держала мою голову так, что я не сразу мог повернуться к ней.
— Не отпускай меня! — сказал я. — Я должен сам
освободиться.
Она послушно прикрывала глаза ладонями и прижимала мою шею к себе.
— Теперь отпусти, — сказал я, — уж очень стало тепло!
И так же послушно она выпустила меня, я повернулся и увидел ее серые глаза и светлые волосы, они были немного растрепаны. Я никак не мог понять выражение ее лица. Не отрываясь я смотрел на нее. Мои плечи грело солнце. И я пытался, насколько это возможно, растянуть время. «Хорошо, чтобы оно совсем остановилось, хотя бы часа на два», — подумал я. Но вот я увидел: зрачки Валентины стали сужаться. Наверное, от света. Вместо глаз два странных серых цветка.
Я находил в ее лице перемены. Но мне трудно было пока подыскать слова, чтобы рассказать ей о них. Потом когда-нибудь, решил я. А теперь снова соединилось прошлое и настоящее, и я старался не думать о том, что разделяло нас. И возможно, будет еще разделять.
— У меня глаза устали, — сказала Валентина, — солнце как в июле.
Я вспомнил о Янкове. Где он?
— Он уехал, — сообщила она спокойно, — собрался и уехал. Рано утром. Я уже не спала.
— Как? — удивился я. — Неужели?
— Что ж тут удивительного? Ему пора. Он тебе, кажется, записку оставил. А я у тебя могу немного задержаться. До завтра.
— До завтра? — машинально переспросил я. — Ты что, тоже уезжаешь?
— Завтра «Гондвана» уходит. Я жила у тебя три дня, а ты все не приходил и не приходил. Где вы бродили?
— Да уж побродили… всю тайгу облазили. Потом расскажу.
— Когда это потом? Рассказывай уж, будь добр. А то мне в редакции ответили кратко: в экспедиции.
— Сказали, когда я буду?
— Сказали. Только немного ошиблись. И я тебя все ждала…
— Да, я несколько дней от отпуска прихватил… Собственно, самое время угостить тебя завтраком. С твоей стороны невежливо не напомнить мне об этом.
— Прошу тебя, сядь. И рассказывай. Можешь транслятор включить. Вот так. Я пойду на кухню.
Через минуту она вернулась