Библиотека

ИСКАТЕЛЬ.1980.ВЫПУСК №2 стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

воду лопасти вращающихся винтов.

Оставив старшего помощника в центральном посту, Крашенинников прошел в гидроакустическую рубку. В крохотном помещеньице, тесном и для одного человека, было не уместиться вдвоем. Поэтому он присел снаружи на высокий комингс в дверях рубки и прямо поверх пилотки надел запасные наушники, которые ему подал гидроакустик.

Шумы винтов гитлеровской субмарины отдалились, но звучали не переставая. Чувство неудовлетворенности, досады на самого себя не оставляло Крашенинникова. Он зримо видел ехидную ухмылку командира фашистского судна-ловушки, который, подлатав на скорую руку пробоины и подобрав из воды своих пиратов, наверняка улепетывает сейчас в базу. «Прав был Рудов, — терзал себя Крашенинников. — Нечего было миндальничать, принюхиваться к флагу. Мы все — по закону, по совести, а он…»

Так думал Крашенинников и давал себе клятву никогда больше не быть «исусиком». Он был уверен в твердости своего слова. Но ему не дано было знать, что уже в следующем походе, спустя лишь месяц, он позабудет об этой яростной клятве и станет с риском для жизни спасать раненых немецких солдат с тонущего госпитального судна. Да, так будет, а пока что…

В отсеках подводной лодки установилась тишина. Командир приказал выключить все механизмы и приборы, кроме гирокомпаса, запретил разговоры и переходы из отсека в отсек. Было слышно лишь, как тяжело дышит и сопит простуженный боцман, ворочая вручную тугие штурвалы горизонтальных рулей. Жужжащий шмелем гирокомпас матросы накрыли металлической крышкой и сверху придавили несколькими матрацами.

«Теперь все зависит от выдержки и терпения. У кого нервы сдадут, тому и на морском дне вековать», — сказал себе Крашенинников.

В крохотной рубке гидроакустика, заполненной до предела работающими приборами, было душно и жарко. По щекам, лбу, подбородку Крашенинникова стекал пот, но он не вытирал лица — боялся отвлечься даже на миг, пропустить малейшее изменение в обстановке. Знал — это смерти подобно. А обстановка менялась беспрерывно. Только что фашистская субмарина находилась справа, и вот она переходит уже на левый борт, потом оказывается за кормой, крашенинниковской подлодки, и ноющий на высокой ноте вой ее винтов ввинчивается буравами в уши.

Стопорил свои двигатели командир субмарины, чтобы прислушаться — стопорил двигатели и Крашенинников. Давал ход немец — и тут же начинала двигаться его подка, не опережая, но и не отставая ни на секунду.

У Крашенинникова было преимущество — на субмарине плохо соблюдали тишину. И он старался это использовать.

Вот в наушниках тихо заскрежетало, будто провели пальцем по зубьям расчески. Гидроакустик обернулся, чтобы объяснить, но Крашенинников отмахнулся: без объяснения ясно — на субмарине работают горизонтальные рули. А вот отрывистое шипение. Всего-то секунду было его слышно, но Крашенинников успел взять пеленг, дистанцию и определить место противника. Нет, недаром он провел столько часов в учебном гидроакустическом классе перед этим походом. Вот она, плата за терпение, настойчивость и упорство.

Гидроакустик предостерегающе поднял руку и прошептал, словно его могли услышать на немецкой субмарине:

— Идет прямо на нас! Быстро приближается!.. Нащупала!..

Гул в наушниках усилился. К нему примешивалось звонкое мерное постукивание — так тикают приложенные к уху часы. Отрывистый шипящий свист и щелчки заставили Крашенинникова вздрогнуть.

— Торпеды! — крикнул гидроакустик, повернув к командиру искаженное лицо.

Крашенинников положил руку ему на плечо, чуть сдавил пальцы и сказал тихо, как мог,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.