Искупление Атлантиды стр. 28
ОНА УМРЁТ — ЕЁ СЕРДЦЕ ОСТАНОВИТСЯ И ДУША ОТЛЕТИТ — ПАМЯТЬ О НЕЙ ПОЛНОСТЬЮ ВОЗВРАТИТСЯ К ТЕБЕ, ЧТОБЫ ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ ТЫ РАСКАИВАЛСЯ, ЧТО НАВЛЁК БЕСЧЕСТЬЕ НА ВОИНОВ ПОСЕЙДОНА».
Он закрыл глаза, сжал руки в кулаки и остановился посреди комнаты, ожидая, что она сейчас выразит свое презрение, вызванное его провалом. Он думал, что она убежит, услышав его рассказ.
— Вам не кажется, что это несколько жестоко?
Он открыл глаза, изумившись ее словам. Тиернан сидела в кресле, склонив голову на бок и не сводя с него глаз.
— Вы не понимаете. Я еще не рассказал самое худшее, потому что я трус. — Он помолчал, чувствуя еще одну волну боли при мысли о Корелии и ребенке. О том ребенке, который мог бы быть его сыном или дочерью, если бы появился на свет.
Если бы этот ребенок не умер из-за него, Бреннана.
Она нетерпеливо заерзала в кресле.
— Я все прекрасно понимаю. Вы были сорвиголовой в молодости, как и многие из нас, и я могу понять, без обид, что ваш Бог несколько несдержан.
— Но я…
— Вы сделали то же самое, что и любой студент с бочонком горячительного, пришедший на вечеринку в тогах, — сказала она, снова перебивая его. — Но почему-то вы понесли наказание, длившееся более двух тысячелетий. Я не могу поверить своим собственным словам. Два тысячелетия. Сколько же вам лет? Неужели всем атлантийцам по несколько тысяч лет?
— Я убил мать своего ребенка, когда тот находился в ее утробе, — надрывисто, хрипло сказал он. Эти слова сжигали его сердце.
Тиернан побелела как полотно.
— Вы… что? Вы… но подождите. — Она глубоко вздохнула. — Нет. Это не правда. То есть не вся правда. Я что-то чувствую…
Она замолчала, не переставая смотреть на него, испытывая шок и ужас, а он чувствовал такую боль в груди, что не мог дышать. Бреннан наклонился вперед в кресле, обнял себя руками, а потом и вовсе упал, сильно ударившись лицом об пол. Боль от потери ребенка, горькое раскаяние, которое он чувствовал, думая о смерти Корелии, грозили лишить его рассудка.
Он снова занялся дыхательными упражнениями и заставил себя сесть обратно в кресло.
— Это правда, — заявил он. — В какой-то мере, это так.
— Мне не нужна правда в какой-то мере, я хочу услышать истинную правду. Расскажите мне все, как было.
Он наклонил голову и покорно пересказал сердитое неодобрение и обвинения Посейдона.
И завершая, заявил Тиернан:
— Так что, как видите, она умерла по моей вине. Мой ребенок умер из-за меня. У меня нет права жить и быть счастливым, но с тех пор я каждый день сражаюсь, чтобы спасти других женщин, других детей, стараюсь уберечь их от смерти. Я ищу то, чего мне никогда не найти и чего я не заслуживаю.
— Искупление, — прошептала она. — Но Бреннан, она же не рассказала вам о ребенке? Вы же говорили, что предложили ей брак.
— Когда нас застали, и я предложил жениться на ней, она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что простой воин ей не пара. В лучшем случае я хорош для пустой болтовни, в худшем — просто унять зуд, — неторопливо ответил он, снова испытывая то ужасное унижение, словно с того события прошло лишь несколько часов.
А потом