Искупление Христофора Колумба стр. 125
моментом. Вот это и есть реальность – бесконечный набор дискретных моментов, не соединенных с любым другим моментом, потому что каждый момент во времени не имеет линейного размера. Когда машина была введена в нашу историю, то, начиная с этой точки, новый бесконечный набор моментов полностью заменил старый бесконечный набор моментов. Для старых моментов не оставалось свободных ниш, чтобы они могли там разместиться. А поскольку для них не было времени, они и не возникли. Но на причинность это не влияет. Она не имеет геометрической формы. Она подчиняется закону совершенно другой математики, той, которая не очень хорошо подходит для таких понятий, как пространство и время, и, несомненно, к тому, что вы называете “реальный”. Не существует пространства и времени, в котором эти события происходят.
– Так что же это значит? – спросил Хасан. – Значит, если мы пошлем людей в прошлое, они внезапно забудут все о том времени, откуда они пришли, потому что это время более не существует?
– Человек, которого вы пошлете в прошлое, – сказал Манджам, – представляет собой дискретное событие. У него будет головной мозг, и в этом мозгу будут храниться воспоминания, которые, если он оценит их, дадут ему определенную информацию. Эта информация заставит его думать, что он помнит всю реальность, мир и историю, но все, что существует в реальности, – это он и его мозг. Причинная цепочка включает в себя только те причинные связи, которые привели к созданию его физического тела, в том числе и его головного мозга. Однако о любой части этой причинной цепи, не являющейся частью новой реальности, можно сказать, что она не существует ни в какой форме.
Тагири была потрясена.
– Мне наплевать, что я не понимаю научные тонкости этого вопроса, – воскликнула она. – Я знаю только, что ненавижу эту науку.
– Когда имеешь дело с чем-то, противоречащим твоей интуиции, это всегда вызывает страх, – сказал Манджам.
– Вовсе нет, – возразила Тагири, вся дрожа. – Я не говорила, что напугана.
Нет. Я выведена из себя и… расстроена. Я в ужасе.
– В ужасе от математики времени?
– В ужасе от того, что делаем мы, и от того, что уже фактически сделали Вмешавшиеся. Мне кажется, будто я всегда чувствовала, что в каком-то смысле они не исчезли бесследно. Что они отправили свою машину, а затем продолжали жить, находя утешение в мысли о том, что чем-то помогли своим предкам.
– Но это совершенно невозможно, – возразил Манджам.
– Я знаю, – ответила Тагири. – И поэтому, когда я всерьез задумывалась над этим, я представляла себе, как они посылают машину, и в этот момент как бы… исчезают. Чистая и безболезненная смерть для всех. Но они, по крайней мере, жили до этого момента.
– Ну так чем же, – сказал Манджам, – чистое, безболезненное несуществование хуже чистой, безболезненной смерти?
– Видите ли, – ответила Тагири, – оно не хуже. Нисколько не хуже. Но и нисколько не лучше для самих людей.
– Для каких людей? – спросил Манджам, пожимая плечами.
– Для нас, Манджам. Ведь мы говорим о том, что собираемся сделать это с собой.
– Если вы сделаете это, тогда нас уже не будет. Какое-то будущее и прошедшее будет лишь у тех звеньев причинной цепи, которые связаны с созданием физического тела и умственного состояния людей, которых вы пошлете в прошлое.
– Как все