Искупление Христофора Колумба стр. 141
Я плохо разбираюсь в видениях и снах, мне не хватает в них ясности, определенности. Поэтому, Господи, если ты посылаешь мне это и хочешь мне этим что-то сказать, то я не совсем понимаю смысл, тебе придется разъяснить мне смысл происходящего.
Как бы в ответ чернокожая девушка растаяла, и Кристофоро почувствовал, что в углу комнаты появился еще кто-то. Сквозь него ничего не видно, он вполне телесный и реальный. Какой-то молодой человек, высокий и красивый, но с неуверенным, вопрошающим взглядом. Он похож на Фелипу. Так похож! Как будто она живет в нем, постоянным укором для Кристофоро, постоянной мольбой. Я любил тебя, Фелипа. Но Христа я любил больше. Но ведь это же не грех, правда?
Поговори со мной, Диего. Произнеси мое имя. Потребуй от меня то, что принадлежит тебе по праву: внимание, уважение. Не стой в стороне в смиренном ожидании, надеясь на крохи с моего стола. Разве ты не знаешь, что сыновья должны быть сильнее своих отцов, иначе мир погибнет?
Он не сказал ничего. Он ничего не сказал.
Не все мужчины должны быть сильными, думал Кристофоро. Достаточно, если некоторые – просто добрые. Для того чтобы любить сына, мне достаточно, чтобы он был добрым. У меня хватит силы для нас обоих. У меня достаточно сил, чтобы ты выстоял.
– Диего, мой милый сын, – сказал Кристофоро.
Теперь мальчик заговорил:
– Я слышал голоса.
– Я не хотел будить тебя, – сказал Кристофоро.
– А я подумал, что это еще один сон.
– Он часто видит вас во сне, – прошептал отец Перес.
– Ты тоже мне снишься, сынок, – сказал Кристофоро. – А я тебе снюсь?
Диего кивнул, не отрывая глаз от отца.
– Тебе не кажется, что это Святой Дух посылает нам эти сны, для того чтобы мы не забывали о той огромной любви, которую мы испытываем друг к другу?
Он опять кивнул. Затем пошел к отцу, сначала неуверенно, но, когда Кристофоро поднялся и протянул к нему руки, движения мальчика стали более раскованными. И когда они обнялись, Кристофоро был поражен, увидев, как подрос мальчик, какие длинные у него руки, какая сила чувствуется в них. Он долго-долго не отпускал его.
– Мне сказали, ты умеешь хорошо чертить, Диего.
– Умею, – ответил тот.
– Покажи мне что-нибудь.
Пока они шли к комнате Диего, Кристофоро разговаривал с ним.
– Я и сам снова стал заниматься черчением. Пару лет назад Кинтанилья урезал деньги, которые отпускают мне на жизнь, но я обманул его надежды и не покинул двор. Я чертил карты на продажу. Ты когда-нибудь чертил карты?
– Дядя Бартоломео навещал меня и научил этому искусству. Я вычертил план всего монастыря вместе с мышиными норами.
Они не переставая смеялись, поднимаясь по лестнице.
* * *– Мы все ждем и ждем, – сказала Дико. становимся моложе.
И не становимся моложе.
– Зато Кемаль становится, – сказал Хунакпу. – Он постоянно тренируется, забросил даже все свои остальные занятия.
– Он должен быть достаточно сильным, чтобы подплыть под корабли и установить там заряды, – сказала Дико.
– Мне кажется, нам нужно было выбрать кого-то помоложе.
Дико покачала головой.
– А ты подумала о том, что будет, если у него случится сердечный приступ? Мы посылаем его в прошлое, чтобы остановить Колумба, а он умирает в воде. И что