Искупление Христофора Колумба стр. 199
В тот вечер Педро руководил корабельными юнгами, обслуживавшими офицеров. Неведомые раньше фрукты стали уже привычными, и каждая трапеза превращалась в пир. Все выглядели теперь куда лучше, чем во время путешествия. Для постороннего взгляда отношения между главнокомандующим и Пинсоном были превосходными. Но, по мнению Педро, единственным, на кого мог рассчитывать Колон в случае бунта, был он сам, Сеговия, Арана, Гутьеррес, Эскобедо и Торрес. Иными словами – королевские офицеры и личный слуга главнокомандующего. Корабельные юнги, некоторые из судовых матросов в душе будут на стороне Колона, но не осмелятся противостоять большинству. Если на то пошло, то и королевские офицеры не питали личной преданности по отношению к самому Колону, они лишь будут защищать надлежащий порядок и законную власть. Да, если грянет беда. Колон окажется практически одиноким.
А что до Чипы, то с ней сразу же расправятся. Я лучше сам убью ее, думал Педро, чтобы не позволить Пинсону коснуться ее своими грязными руками. Я убью ее, а потом себя. А еще лучше, – почему бы не убить Пинсона? Раз уж я думаю об убийстве, почему бы не пронзить шпагой того, кого я ненавижу, вместо того, кого люблю?
Такие мрачные мысли бродили в голове Педро, когда он передавал Мартину Пинсону чащу с нарезанной дыней. Пинсон подмигнул ему и улыбнулся. Он знает, о чем я думаю, и смеется надо мной, понял Педро. Он знает, что мне известны его планы. И он также знает, что я бессилен.
Внезапно страшный взрыв расколол тишину вечера. Почти одновременно земля под ним закачалась, и сильный порыв ветра свалил Педро с ног. Он упал прямо на Пинсона, и тот сразу начал проклинать и бить его. Педро поспешно вскочил на ноги. Вскоре, однако, даже Пинсон понял, что Педро не виноват в случившемся. Взрыв повалил на землю множество матросов, и сейчас воздух был наполнен дымом и пеплом. Самое плотное облако висело над водой.
– “Пинта!” – закричал Пинсон. Его крик подхватили остальные, и сквозь сгущавшийся дым все бросились к воде.
"Пинта” уже догорала. От нее почти ничего не осталось.
Вечерний бриз постепенно разогнал дым, и они, наконец, обнаружили двух матросов, которые должны были находиться на вахте. Пинсон уже избивал их, нанося плашмя удары мечом, прежде чем двое матросов по приказу Колона оттащили его.
– Мой корабль! – кричал Пинсон. – Что вы сделали с моим кораблем?
– Если вы перестанете их избивать и кричать на них, – сказал Колон, – возможно, они объяснят нам, что случилось.
– Мое судно погибло, а они должны были охранять его! – кричал Пинсон, пытаясь вырваться из рук удерживавших его
матросов.
– Это было мое судно, которое мне дали король и королева, – сказал Колон. – Вы можете взять себя в руки и вести, как подобает сеньору?
Пинсон яростно кивнул, и матросы отпустили его. Один из матросов, стоявших на вахте, по имени Раскон, и бывший совладелец “Пинты”, сказал:
– Мартин, мне очень жаль, но что мы могли сделать? Он заставил нас спуститься в шлюпку и грести к берегу, а затем укрыться за этой скалой. А потом судно взорвалось.
– Он? – спросил Колон, не обращая внимания на то, что Раскон докладывает Пинсону, а не ему, главнокомандующему.
– Человек, который это сделал.
– Где он сейчас? – спросил Колон.
– Он