Искушение вампира (сборник) стр. 8
начала прошлого века. Ее взгляд скользнул по широким серым, в черную полоску штанам, поднялся чуть выше к такому же пиджаку, задержался на сложенных на животе пухлых ручках, свисающей из нагрудного кармана красной гвоздике на переломленном стебле и наконец остановился на шелковом шейном платке. Платок действительно приковывал к себе внимание. Он был ярко-желтого, так называемого канареечного цвета, в черный горох. Кажется, Настя в жизни не видела такой кричащей и неуместной вещи. Попялившись на фриковский прикид, девушка все-таки подняла глаза к лицу незнакомца, без малейших признаков нетерпения позволявшего ей себя рассмотреть. Лицо удивило ее. Вместо ожидаемой прыщавой физиономии перед ней оказалось добродушное лицо мужчины лет сорока, круглое, с румяными щеками, ярким, видимо накрашенным, ртом-пуговкой и лихо закрученными вверх тонюсенькими усиками. Поймав ее взгляд, незнакомец кивнул и галантно приподнял черную, похожую на котелок шляпу.
«Извращенец! – мелькнуло в голове у Насти. – Типичный старый извращенец! Наверняка любитель мальчиков. От меня-то ему что нужно?»
Мужчина с явным удовольствием потер пухлые руки и подмигнул Насте.
«А может, он владелец борделя, – продолжала неторопливо размышлять девушка. – Этого еще не хватало».
Тот, кажется, хихикнул и постучал пальцами-сардельками по своему уху.
Не к добру. Сразу видно, общаться хочет. Кто может быть хуже психа? Правильно, только общительный псих. Незнакомец, судя по всему, стоял перед ней уже довольно долгое время, а значит, серьезно настроился на разговор, поэтому лучше выслушать, что он скажет, и послать его подальше, не растягивая сомнительное удовольствие.
Настя сняла наушники плеера и устало взглянула на странного типа. Глаза болели, голова раскалывалась, а к горлу подступала тошнота. На редкость мерзостный вечер! Хуже и быть не может!
– Благодарю вас, юная леди, что уделили старому уроду толику вашего драгоценного внимания, – чуть гнусаво выдал отвратительный незнакомец и хихикнул.
Настя моргнула, не зная, что и ответить на это. Обхватив себя руками и стуча зубами от холода, она сидела на бордюре и удивленно пялилась на незнакомца.
– Ах! – Пухлая ручка прижалась к пиджаку где-то на уровне сердца. – Прошу вас, милая барышня, не затрудняйте себя отрицанием того воистину печального факта, что перед вами находится, увы, уже немолодой и лишенный свежего очарования юности тип!
Настя вовсе не собиралась говорить ничего подобного. Забавный уродец, несомненно, был стар. Наверное, лет сорок, а может, даже пятьдесят.
– И простите меня за назойливость, – продолжал он, ничуть не смутившись, – но звон вашего разбитого сердца был слышен аж на том конце улицы, – субъект махнул куда-то рукой, – я просто не мог пройти мимо очаровательной девушки, пребывающей в состоянии такого огромного и всеохватывающего горя!.. Кстати, знаете, – произнес он уже совсем другим тоном, – что сильные эмоции всегда выделяют человека из толпы и привлекают к нему внимание либо добрых волшебников, либо злобных негодяев!
– И вы, конечно, добрый волшебник, – вздохнула Настя, догадавшаяся, что чудаковатый мужик примется ее утешать.
– Кто? Я? – Он даже подскочил и снова захихикал, как будто услышал весьма смешную шутку. – Ничуть не бывало! А что, похож? Может, вы, милая барышня, так и представляли себе добрых волшебников?
Он попытался принять чинный вид и даже надул от усердия щеки.
– Нет, не похожи. Говорите, что вам нужно, у меня мало времени! – рявкнула Настя, совершенно дезориентированная его поведением. Вообще-то, она была доброй домашней