Искусство обмана стр. 94
себе. – Впервые в жизни я действительно серьезно обеспокоен.
– Все хорошо, папа.
– Кирби. – Он схватил ее за подбородок тонкой сильной рукой. – Ты должна поговорить с Адамом.
– Нет. – Слово яростно сорвалось с языка. Она с трудом восстановила дыхание. – Я высказала ему все, что хотела. Мне нужно некоторое время побыть в одиночестве.
– Убегаешь, Кирби?
– Так быстро, как только могу. Папа, Рик снова сделал мне предложение перед отъездом.
– Каким, черт возьми, образом это поможет что-то решить? Он всегда делает тебе предложение перед отъездом.
– Я почти сказала да. – Она коснулась его руки, желая, чтобы он понял. – Я почти сказала да, потому что это показалось наилучшим выходом. Я бы разрушила его жизнь.
– А что насчет твоей?
– Я должна склеить ее осколки. Все в порядке. Сейчас ты нужен Харриет.
Он подумал о своем друге, лучшем старом друге. Представил себе ее горе.
– Мелани собирается в Европу, как только поправится.
– Я знаю. – Кирби старалась не вспоминать выстрел, ненависть… – Харриет сказала мне. Мы оба будем ей нужны, когда Мелани уедет. Если я не помогу себе, как я смогу помочь ей?
– Мелани не увидит Харриет. Девочка уничтожает саму себя ненавистью. – Он посмотрел на дочь, свою гордость, свое сокровище. – Чем скорее Мелани выйдет из больницы и уедет за тысячи миль, тем лучше для всех.
Она знала, что он сделал, как боролся против собственных чувств к Мелани, защищая ее и Харриет от более острой боли. Он утешал обеих, не позволяя собственному гневу вырваться на свободу. Мгновение она молча крепко прижимала отца к себе. Слова излишни.
– Нам всем нужно время, – пробормотала она.
Отстранившись, улыбнулась, она не уедет вот так, со слезами на глазах. – Я буду сидеть в уединении в дикой местности и ваять, пока ты разберешься со своим ястребом.
– Такой острый язычок, и такое милое лицо.
– Папа? – Она рассеянно проверила содержимое сумочки. – Твои картины, надеюсь, теперь будут подписаны твоим настоящим именем? – Поскольку он не ответил, она подняла глаза. – Папа?
– Все мои картины будут принадлежать Фэйрчайлдам. Разве я не обещал тебе? – Он обиженно фыркнул.
Кирби заподозрила подвох.
– Эта твоя одержимость скульптурой, – начала она, внимательно вглядываясь в его лицо. – Ты ведь не собираешься подделывать Родена или Челлини?
– Ты задаешь слишком много вопросов, – заметил он и подтолкнул ее к двери. – Время идет. Поезжай. Не забудь написать.
Кирби остановилась на крыльце и обернулась:
– Это займет у тебя много лет. Даже если в тебе пробудится талант. Лучше иди и играй со своим ястребом. – Она поцеловала его в лоб. – Я люблю тебя, папа.
Филипп наблюдал, как она спустилась по лестнице
и села в машину.
– Никогда нельзя вмешиваться в жизнь ребенка, – пробормотал он.
Фэйрчайлд широко улыбнулся и помахал на прощание. Когда машина исчезла из поля зрения, направился к телефону.Лес всегда манил ее. В разгар осени он оживал, взрывался буйством красок, прежде чем завершить цикл. Кирби умиротворял этот порядок – рождение, рост, увядание, возрождение. Однако по прошествии трех дней она так и не нашла покой.
Поток, вдоль которого она гуляла, мчался и шипел. Воздух колол и бодрил. Она была несчастна и едва смогла смириться со своими чувствами к Мелани. Подруга детства оказалась долгим и мучительным заболеванием, и возможно, теперь она уже