Искусство ради исскуства стр. 3
- Это Мария, - сказал мистер Чидден, скрипя зубами. - Она хочет, чтобы я подмел дорожку. Мистер Гловер, не будете ли вы так любезны...
- Конечно, - ответил актер. - Идите, Чидден. До завтра.
На следующее утро, во вторник, мистер Чидден открыл дверь и вошел в гостиную, где Мария стряхивала пыль со своих безделушек. Эту работу она не доверяла никому другому! Она услышала, как вошел брат, и повернулься к нему.
- Ну? - грубо спросила она.
- Я хочу только тебе сказать, - проговорил мистер Чидден, не отходя от двери, - что я нашел работу.
Сестра презрительно фыркнула и ничего не сказала, ожидая дальнейшего подробного объяснения.
- Это вечерняя работа в театре, - продолжил брат. - Ее мне рекомендовал мистер Гловер. Меня не будет дома до полуночи, поэтому пусть утром Энни топит печь. Вчера я встречался с мистером Бэри, менеджером в "Колумбе". Возможно, я буду у него работать всю зиму. - Мистер Чидден замолчал и повернулся, чтобы выйти. - Впечатляющая победа, - твердо и громко заявил он, затем вышел, хлопнув дверью.
У него поднялось настроение, он чувствовал себя победителем, и тому он видел несколько причин. Он понимал, что его сестра была ошеломлена, но не показала виду. Это уже приятно. Он заработает доллар, много долларов. Он все подсчитал. Театральный сезон длится около тридцати недель, в среднем работать он будет по четыре вечера в неделю - получается сто сорок четыре доллара. Новый костюм, пенковая трубка, посещение четырех бейсбольных матчей - короче говоря, все, что хочешь. В его кармане будут позвякивать деньги!
Но что лучше всего, так это то, что он бесплатно сможет пойти в любой театр. Бэри обещал пользоваться его услугами на всех своих премьерах и далее, когда спектакли войдут в репертуар. Ничто более не могло так порадовать мистера Чиддена. Он никогда не был в театре на Бродвее. Но он тратил по двадцать центов каждый вечер и ходил на спектакли в театр за углом, что находился на Восьмой авеню, в театр, где актеры играли средненько и не очень сильные спектакли. Владелец магазина деликатесов, портной, таксист и другие знали его как человека, глубоко разбирающегося в искусстве.
Поэтому он был счастлив, что предоставляется возможность созерцать бродвейскую звезду в бродвейском театре. Ему будут платить просто за его присутствие на спектакле, которое он считал малой толикой приобщения к прекрасному. Он сказал себе, что никакая другая работа в мире не порадовала бы его так, как эта, и, чтобы не подвести мистера Бэри, почти весь день он проводил
в подвале, обучаясь искусству аплодировать. Более часа сидел он около печки на старом ящике из-под мыла, хлопая в ладоши: то резко и часто, то размеренно, издавая звук, подобный пушечному выстрелу. После часовых упражнений он решил, что лучше всего смешать эти две манеры и аплодировать не слишком быстро и не слишком громко. Довольный своим решением он пошел в кухню чистить ботинки.
В театр он приехал спустя несколько минут после восьми, полагая, что ни к чему показывать свое нетерпение. Ему надо убедить их, что он не новичок в театральной кухне. В фойе толпились зрители, и мистер Чидден с трудом пробрался к дверям