Исповедь старого молодожена стр. 95
к своим сорока я оброс заметной щетиной разных фобий.
Одна из них – боязнь полиции. И ладно я находился бы в розыске. А то абсолютно беспочвенно.
Как и всякая фобия, она порой толкает меня на иррациональные поступки.
Однажды мы с женой ехали на машине из Москвы в деревню. Я был за рулем и отпилил уже километров шестьсот. Трасса пустая, я летел скорее не по ней, а над ней. Впереди тащилась старая «буханка». А нормальному пацану снижаться со 160 км/ч до 60 – это же в падлу, еще голова закружится. И я совершил маневр имени Зигзага МакКряка: почти не снижая скорости, обошел буханку слева по второй попутной выделенной полосе-карману, с которой разрешен только поворот налево. И, едва завершив запрещенный правилами обгон, я сразу увидел ЕЕ. Нет, не голосующую Анджелину Джоли. Машину ГИБДД на обочине.
Я не стал дожидаться, когда оттуда выскочат добры молодцы и застрелят меня в спину на взлете. От страха и даже немного от ужаса я ударил по тормозам и с жутким прожигом остановился у полицейской машины, как вкопанный. Я решил, что явка с повинной мне зачтется, и меня не повесят тут же на ближайшей березе.
Я сидел, белый как мел, вцепившись скрюченными пальчиками в руль. Мимо проплыла буханка, и мне показалось, что водитель попытался на ходу высунуться через пассажирское окно, чтобы получше меня рассмотреть.
– Ну, и чего мы стоим, – услышал я спокойный голос жены справа, с пассажирского сиденья.
«Вот ведь феназепам-girl, вечно на расслабоне, – взбесился я про себя, – тут ее мужику вышак ломится, а ей фиолетово».
– Только сейчас не начинай, – прошипел я, хрустнув фалангами на руле. Кажется, я сломал себе палец.
– Через секунду инспектор подойдет, мало не покажется, – добавил я как можно более зловеще, чтобы утянуть суженую за собой на дно паники.
– Инспектор не подойдет, – вяло заметила жена, зевнув.
– Это почему это? – фальцетом взвизгнул я.
– Потому что это муляж, – невозмутимо ответила жена.
Дело в том, что в некоторых регионах ГИБДД расставляет по обочинам трасс картонные цветные муляжи полицейских машин. Естественно, я про это прекрасно знал и еще в свое время глумился на теми «лохами», на которых рассчитан этот дешевый трюк.
Я выдохнул, мужественно унял дрожь в коленках и тихонько тронулся. Не умом (умом я уже давно и благополучно), а вперед. От греха подальше.
Потому что с моей подержанной кармой из картонной полицейской машины вполне мог выйти настоящий инспектор.
25. Поэзия и прозаУ людей искусства существует профессиональная мнительность.
Певцы боятся лишиться голоса, музыканты – сломать руку, художники – стать дальтониками.
Писатели боятся потерять дар речи.
Этот страх исписаться роднит меня с писателями. Про все остальное не уверен, но это у нас точно общее.
Фобия, что тебе свыше отпущено лимитированное количество слов и однажды твои слова закончатся, приходит к человеку с первой написанной строчкой.
Я не испытываю никаких иллюзий относительно так называемого вдохновения. Лично я видел вдохновение вживую лишь однажды, когда наш дворовой алкаш дядя Митя вдохновенно пел «Таганку».
Мне не открываются порталы. Тексты не приходят ко мне во сне, отредактированные ангелами, со всеми запятыми. Я не слышу голосов. Последнее даже неплохо, пожалуй.
Моя Муза – это такая сварливая теща, которая