Испытание Гилберта Пинфолда стр. 7
Пинфолд смотрел на него. Заурядное лицо в местах, свободных от бороды, омрачилось, в невыразительном, нарочито простонародном голосе зазвучали угрожающие ноты. Вопросы ставились вполне корректные, но мистеру Пинфолду чудилась зловредная подковырка. Похоже, Ангел был убежден, что всякая знаменитость, удостоенная собеседования с ним, непременно что-нибудь утаивает, что она самозванка, и его дело загнать ее в угол и развенчать, точными вопросами обозначив заведомо известное позорное пятно. Это смахивало на скулеж неудачника, который слышался мистеру Пинфолду в газетных вырезках про него.
С нахалами, вольными или невольными, он умел управляться, он давал краткие и резкие ответы, по пунктам сбивая спесь с противников, если они таковыми были. Когда все кончилось, мистер Пинфолд предложил гостям херес. Напряжение спало. Он из вежливости спросил, к кому они поедут дальше.
– Мы едем в Стратфорд, – сказал Ангел, – у нас интервью с Седриком Торном.
– Вы очевидно, не видели утреннюю газету, – сказал мистер Пинфолд.
– Нет, мы уехали рано.
– Седрик Торн ускользнул от вас. Он повесился вчера днем в своей гардеробной.
– Боже мой, вы уверены?
– Об этом было в «Таймс».
– Можно взглянуть?
Профессиональная выдержка покинула Ангела. Мистер Пинфолд принес газету, и тот, волнуясь, прочитал сообщение.
– Да, это он. Я почти ждал этого. Мы были приятелями. Надо ехать к его жене. Можно позвонить?
Попросив прощения за легкомысленный тон, каким он объявил эту новость, мистер Пинфолд провел Ангела в рабочую комнату. Он снова налил всем херес и постарался выказать радушие. Скоро вернулся Ангел и сказал: – Не могу дозвониться. Попробую позже.
Мистер Пинфолд повторно принес свои извинения.
– Да-да, ужасно, хотя не то, чтобы я этого не ожидал.
В утренний диссонанс добавилась мрачная нота.
Простились; машины развернулись на гравии и укатили.
Когда они пропали за поворотом дороги, кто-то из детей, слушавший разговоры в фургоне, сказал: – Они тебе не очень понравились – да, пап?
Они ему совсем не понравились, и еще оставили неприятный осадок, раздражавший его несколько недель до выхода передачи в эфир. Он предавался грустным размышлениям. На его уединение, мнилось ему, покусились, и он не был уверен, достаточно ли хорошо он защитился. Он напряженно припоминал, что именно он говорил, и память раз за разом перевирала его ответы. И вот наступил вечер, когда представление обнародовалось. Мистер Пинфолд перенес в гостиную радиоприемник своего повара. Он слушал вдвоем с миссис Пинфолд. Собственный голос показался ему почему-то старым и зычным, однако по существу сказанного возражений не было. – Они старались выставить меня ослом, – сказал он. – Не думаю, что им это удалось.
На время мистер Пинфолд выбросил из головы Ангела.
В ту солнечную осень донимали только скука и ригидность суставов. Вопреки возрасту и опасной профессии, самому себе и окружающим мистер Пинфолд казался счастливо избавленным от новомодных мук Angst'a .
2. Упадок сил в преклонном возрасте.
Лень мистера Пинфолда уже отмечалась. Он продвинулся до середины романа и в начале лета прервал работу. Законченные главы были перепечатаны на машинке, переписаны, снова перепечатаны и положены в ящик стола. Он был совершенно удовлетворен ими. У него было общее представление о том, чем надо кончить книгу, и он был уверен, что в любой момент сможет завершить работу. Денежных затруднений он не испытывал. Распродажа его ранних книг уже