Библиотека

Испытание зверя стр. 154

Размер шрифта
-
+
Тема

бы подозрение в преступлении — вряд ли полиция поверила бы его рассказу. К тому же выплыла бы наружу информация о тайных учениях «Группы Цукуба», а она была совершенно секретной.

Адзисава поспешил к условленному месту сбора и там доложил начальству о происшествии. Командование оказалось перед весьма сложной проблемой: все улики свидетельствовали, что убийцей, вероятнее всего, был сам Адзисава. Во всяком случае, к такому выводу наверняка пришло бы следствие, стань эта история достоянием гласности. Генералам уже мерещились броские газетные заголовки типа: «Японское Сонгми!!!» Такой оборот дела мог доставить Управлению национальной обороны массу неприятностей.

К счастью, о причастности Адзисавы к делу никто не подозревал, поэтому командование решило сохранить все в тайне. Пусть резня в Фудо никоим образом не будет связана с военными. Итак, никакого Адзисавы в районе Фудо не было, да и никаких секретных учений вообще не проводилось. Начальство постановило прекратить дело.

Однако Адзисава забыть тот страшный день не смог, лицо Мисако стояло у него перед глазами день и ночь. Если бы он не посоветовал ей тогда вернуться в поселок, она бы осталась жива!

И еще он все время вспоминал, как Ёрико вцепилась в него ручонками и крикнула: «Не надо!», а он оттолкнул ее и все-таки убил несчастного безумца, пусть в целях самообороны. От удара кровь брызнула девочке в лицо. Это он, Адзисава, виноват в том, что Ёрико повредилась в рассудке, он обязан взять заботу о ребенке на себя.

Так и получилось, что Адзисава уволился из Сил самообороны, переехал в Хасиро, где жила семья погибшей Мисако, забрал к себе Ёрико Нагаи и решил строить жизнь заново. Но судьба рассудила иначе: Томоко, которую он полюбил, пала от рук убийц, и, желая отомстить за нее, Адзисава оказался вынужден вступить в борьбу со всем городом.

Рубя направо и налево топором, Адзисава чувствовал, как неукротимая сумасшедшая ярость ярким пламенем пылает в его мозгу. Он стал жертвой того же безумия, что поразило несчастного Сонъити Нагаи. Адзисава взмахивал топором, но видел он перед собой не «Бешеных псов», а два девичьих лица — Томоко и Мисако, — которые постепенно сливались в одно. А губы шевелились, повторяя в такт взмахам строки стихотворения «Умершей красавице», написанного Митидзо Татихарой, поэтом, которого Адзисава так любил в юности:

Твои глаза подернулись туманом,

И вот уже не помнит мир о них;

Как далеко они — там аромат

Цветущих яблонь и иное небо,

Усыпанное звездами. А здесь

Весну сменяло лето торопливо,

Твои уста смеялись. Но не мне

Была улыбка их дарована, и голос

Звучал не для меня. Ты угасала,

Как песня, отзвучавшая во сне.

Сегодня ночью я зажгу свечу

И возложу увянувшую розу,

И буду тихо плакать о тебе

В лучах луны, израненной жестоко.

Ты, верно, и не знала обо мне,

И скорбь моя тебе не в утешенье,

Но все же я скажу: «Пусть мирно спит

Твоя краса под нежной сенью яблонь».

Нет больше ни Мисако, ни Томоко. Ради чего он жил, на что потратил лучшие годы? Обучаясь военному делу, он думал стать доблестным защитником родины, но приобретенные знания и навыки привели его к кровавой трагедии. Своим ускользающим разумом Адзисава понимал — он творит нечто кошмарное, Мисако и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.