Источник Шиюна стр. 59
знал, что потерял все, на что только мог надеяться. Его любимые горы, стены его мира — все исчезло навеки. Какая-то сила словно бы выбросила его на границу мира и показала ему все уродство, лежащее за его пределами. Солнце было бледным и далеким от земли. Звезды дрожали на небе, а движение лун не поддавалось никакому разумному объяснению.
Огонь стал выше, так как Моргейн не пыталась скрывать его. — Не достаточно ли? — спросил Вейни, нарушая тишину, которая царила над развалинами, древними и зловещими. Он чувствовал себя раздетым, свет делал их уязвимыми для врага, который ночью мог появиться на дороге в любой момент. Но Моргейн просто пожала плечами и подбросила в костер еще одно большое полено. Ей нечего бояться, у нее достаточно могущественное оружие. Может быть, она рассчитывала, что ее враги побоятся приближаться к излишне сильному огню. Колдунья была сумасшедшей и временами непредсказуемой. Бывали моменты, когда Вейни подозревал, что она идет на риск не для того, чтобы испытать своих врагов, но с более темным намерением: испытать саму судьбу.
Жар огня больно лизнул его, когда повеял легкий ветерок — первый намек на ветер, который мог разогнать туман. Но затем все опять стихло, и тепло опять расплылось в воздухе. Вейни дрожал от холода и протянул одну руку к огню, держа ее до тех пор, пока жара не стала невыносимой, затем согрел другую. За ручьем был холм и Врата среди Стоячих Камней — это был путь, по которому они ехали, темный сверхъестественный путь. Вейни не нравилось вспоминать о том моменте мрачного наваждения, который привел его сюда, словно во сне. Он попал сюда так же, как Моргейн, и как кайя Рох перед ними, в землю, которая лежала возле широкой реки, под небом, какого никогда не было над Эндаром-Каршем.
Моргейн развернула их поклажу, и они в молчании поели. Это было последнее, что у них оставалось, а затем им нужно было найти пропитание где-то на этой бесплодной земле. Вейни ел рассеянно, беспокоясь, должен ли он что-то предложить Джиран. Больше всего он боялся, что это не понравится Моргейн, и потому так и не решился. Он смешал последние крошки с хорошим вином из Бейна, убрал это, сохраняя на будущее, и уставился в огонь, все время возвращаясь мыслями к судьбе девочки. Его пугало то, что Моргейн не пользовалась среди людей доброй славой. И иногда — заслуженно.
— Вейни, ты сожалеешь?
Он взглянул на нее и увидел, что Моргейн пристально смотрит на него на фоне красных отблесков глазами, серыми как море, серо-кваджлинскими. Ее мягкое древнее
произношение имело большую силу, чем ветер, который охлаждал его, напоминая, что она знала больше Врат, чем другие, что она выучила его человеческий язык давным-давно и иногда забывает, сколько веков уже прожила. Он пожал плечами.
— Рох, — сказала она, — теперь уже не твой родственник, не думай об этом.
— Когда я найду его, — ответил он, — я его убью. Я поклялся в этом.
Наконец она спросила его:
— Так вот зачем ты пришел сюда?
Он уставился на огонь, не способный говорить, в то время как тревога поднималась в нем, когда она начинала донимать его такими вопросами. Она не была одной с ним крови, он оставил