Истоки тоталитаризма стр. 1151
Vol. 7. P. 834–835).
Гиммлер категорически запретил какую-либо пропаганду в лагерях. "Воспитание предполагает дисциплину и ни в коем случае не идеологические указания" (цит. по: Nazi conspiracy. Vol. 4. P. 616 ff.).
1002
Rousset D. Op. cit. P. 464.1003
См. рассказ Сергея Малахова в: Dallin D. J. Op. cit. P. 20 ff.
1004
См.: Camus A. The human crisis // Twice a year. 1947.
1005
Книга Руссе описывает главным образом обсуждение заключенными этой дилеммы.
1006
Беттельхайм описывает, как охранники и заключенные "прилаживались" к жизни в лагере и боялись возвращения во внешний мир.
Руссе, следовательно, прав, настаивая на истинности того, что "жертва и мучитель одинаково подлы; лагеря дают уроки братства в низости" (Rousset D. Op. cit. P. 588).
1007
Беттельхайм рассказывает, что "главная проблема вновь прибывших заключенных состояла в том, чтобы сохранить свою личность", тогда как давние узники лагеря заботились больше о том, "чтобы жить в лагере как можно лучше".
1008
Руссе рассказывает, как эсэсовец разглагольствовал перед одним профессором: "Вы привыкли быть профессором. Ну а сейчас вы больше не профессор. Вы уже не шишка. Сейчас вы всего лишь карлик. Самый маленький. Сейчас я большой человек" (Rousset D. Op. cit. P. 390).
1009
Когон допускает возможность того, что лагеря служили тренировочными и экспериментальными базами для СС (Kogon Е. Op. cit. Р. 6). Он дает также полезную информацию о различии между первыми лагерями, управляемыми СА, и последующими, руководимыми СС. "Ни в одном из первых лагерей не было более тысячи узников…Жизнь в них не поддается описанию. Рассказы нескольких старых заключенных, которые пережили эти первые годы, согласно свидетельствуют, что едва ли оставалась какая-либо форма садистского извращения, которая не практиковалась людьми из СА. Но все их действия проистекали из личного зверства, и еще не была налажена полностью механизированная холодная система, включающая в свои обороты массы людей. Это последнее было достижением СС" (Ibid. Р. 7).
Новая механизированная система, насколько это возможно, освободила человека от чувства ответственности. Когда, например, пришел приказ о ежедневном убийстве нескольких сот русских заключенных, экзекуция производилась через дыры [в стене], даже не глядя на жертву (см.: Feder Е. Essai sur la psychologie de la terreur // Syntheses. Brussels 1946). В то же время, извращение искусственно культивировалось в людях, в других отношениях нормальных. Руссе передает такие слова одного охранника СС. "Обычно я продолжаю бить до тех пор, пока у меня не происходит
эякуляция. У меня жена и трое детей в Бреслау. А ведь я был совершенно нормальным. Вот что они со мной сделали. Теперь, когда они дают мне отдых, я не иду домой. Я не смею взглянуть в глаза своей жене" (Ibid. Р. 273). Документы нацистской эпохи содержат многочисленные свидетельства о среднем уровне нормальности тех, кому поручали осуществлять гитлеровскую программу уничтожения. Многочисленные свидетельства собраны Леоном Поляковым (см.: Poliakov L. The weapon of antisemitism // The Third Reich. L., 1955. Публикация ЮНЕСКО). В большинстве своем люди из частей, выполняющих соответствующие задачи, не были добровольцами, а переводились в формирования особого назначения из обыкновенной полиции. Но даже натасканные эсэсовцы находили такого род обязанности худшими, нежели участие в сражении на линии фронта. Сообщая о массовой казни, проводимой СС, очевидец дает