Библиотека

История одного города стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

Николая Костомарова, «государственную» историю Бориса Чичерина и Владимира Соловьева. Достается, причем с упоминанием имен, менее серьезным «фельетонистам-историкам» (Михаилу Семевскому, Петру Бартеневу, Сергею Шубинскому) и беллетристам, пишущим на исторические темы. По словам Дмитрия Лихачева, писатель «пародирует не столько летопись, сколько историков государственной школы, использовавших особенности летописного изображения исторического процесса для обоснования своих положений». Лихачев добавляет, что «летописная манера изображения давала неограниченные возможности для сатирического изображения действительности». Таким образом, отсылка к «делам давно минувших дней» – это ширма для более глубоких обобщений.

1714220971_662cefab7d762.webp

Семен Ремезов. Краткая сибирская летопись. Фрагмент. Конец XVII века – 1703 год.

Щедрин пишет «Историю одного города» в летописной манере

Само устройство «Истории одного города» – пародия на традиционный подход к истории народа как к истории правителей. С такой подачей истории русский читатель сталкивался с детства, например в «Истории России в рассказах для детей» Александры Ишимовой. Практически все элементы мифа о возникновении русской государственности, в частности норманнская теория о призвании варягов, у Щедрина жестоко пародируются. Даже количество градоначальников Глупова «явно намекает на число русских царей». На частную историю провинциального Глупова проецируются события и термины «большой истории»: высокая политика и военные кампании (от сношений Беневоленского с Наполеоном до осады «клоповного завода» в главе о шести градоначальницах). Это создает комический эффект довольно древнего свойства: можно вспомнить древнегреческую «Войну мышей и лягушек» и «Битву книг» Джонатана Свифта.

Стоит упомянуть еще об одной пародии на официальную историографию, написанной почти одновременно с «Историей одного города», – стихотворении Алексея К. Толстого «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева», лейтмотив которого – все то же отсутствие в России порядка, отмеченное в «Повести временных лет». Стихотворение не публиковалось при жизни Толстого и ходило в списках. По мнению щедриноведа Дмитрия Николаева, «История одного города» избежала такой участи благодаря гротескным, полуфантастическим чертам, сбившим с толку цензуру.

ЧТО ЕЩЕ ПАРОДИРУЕТ САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН?

В «Истории одного города» очень важное значение имеют пародии на бюрократический стиль документов XVIII – XIX веков – «Оправдательные документы». Здесь есть написанные градоначальником Бородавкиным «Мысли о градоначальническом единомыслии» и созданный градоначальником Беневоленским «Устав о добропорядочном пирогов печении», регламентирующий вполне естественный ход вещей – не без выгоды для законодателя: «По вынутии из печи, всякий да возьмет в руку нож и, вырезав из середины часть, да принесет оную в дар». В «Оправдательных документах» использованы целые пассажи из «Свода законов Российской империи». Это была материя, в которой Щедрин, одно время сам крупный чиновник, разбирался прекрасно. Кроме того, перед глазами у него был пример подобной пародии – «Проект: о введении единомыслия в России» Козьмы Пруткова.

Для очерковой традиции 1860-х годов, к которой примыкает «История одного города», характерны иронические отсылки к Библии и другим религиозным текстам. Как указывает исследовательница Татьяна Головина, «ассоциации с Ветхим и Новым Заветами пронизывают все главы и все уровни текста» книги Щедрина. Самый очевидный пример – глава «Подтверждение покаяния. Заключение», которая оканчивается апокалиптической катастрофой Глупова. Но в книге есть и множество других аллюзий: «усекновение головы майора Прыща» (отсылка к Иоанну Предтече); строительство глуповцами башни до неба (подобной Вавилонской); уподобление развратного Фердыщенко и его любовницы Аленки ветхозаветным Ахаву и Иезавели; начальник плюет подчиненному

в глаза и исцеляет его от слепоты (подобно Христу) и так далее. По словам Головиной, Щедрин развивает карамзинскую идею истории как «священной книги народов» и последовательно сопоставляет эпизод за эпизодом глуповской истории с библейскими сюжетами. Градоначальники, уподобленные царям, не довольствуются этим: им необходимо «утвердиться в роли Бога» или ощутить себя его полномочными наместниками (у Щедрина они называются «от вышнего начальства поставленными»; как указывает комментатор Щедрина Г. Иванов, слово «вышний» в XIX веке употреблялось почти исключительно по отношению к Богу). Апогея эта тенденция достигает в правлении Угрюм-Бурчеева – за которым следует глуповский конец света.

САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН НАМЕКАЛ НА КАКИХ-ТО КОНКРЕТНЫХ ПРАВИТЕЛЕЙ И КОНКРЕТНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ?

Да, повсеместно. Даже названия племен, среди которых были и головотяпы-протоглуповцы, взяты из «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова и пародируют перечисление племен в «Повести временных лет»;

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.