История рыжего демона стр. 741
— это только начало. Если мы не успеем спасти наших актеров, то вся Вселенная погибнет. Рухнут обе системы — и Коперника, и Птолемея. Уже сейчас повсюду заметны признаки надвигающейся мировой катастрофы. Среди бела дня на улицах творятся чудеса. Торговля в городе почти замерла. Даже любовью люди уже почти не занимаются! Налицо явный аномальный взрыв.
— Я не понимаю, какая связь существует между любовью и гибелью Вселенной. Что такое аномальный взрыв? Что конкретно нам угрожает? И что ждет нас всех, если эта катастрофа, как вы ее называете, и впрямь случится?
— О, в этом случае вы и сами сразу же обо всем догадаетесь. Когда гибнет Вселенная, первым делом распадается связь времен. Следствия перестают плавно вытекать из своих причин, выводы не увязываются с предпосылками. Как я уже рассказывал вам, реальность начинает раздваиваться, и начиная с какого-то момента будут существовать два параллельных мира, две совершенно самостоятельные реальности. В одном из этих новообразовавшихся миров история будет идти так, как будто бы вовсе не существовало золотых подсвечников и никто не ставил безнравственную пьесу. Но в другом мире золотые подсвечники будут существовать, наша с вами пьеса будет сыграна, и, как следствие этого, погибнет Венеция, великий город. Этот мир, с погибающей Венецией, мы аккуратно вырежем из ткани бытия и отправим в Лимб. При этом время замкнется в непрерывное кольцо. История с золотыми подсвечниками будет повторяться снова и снова, и всякий раз это будет кончаться гибелью целого города. Нам нужно увезти отсюда актеров до того, как это случится.
Однако найти Харона оказалось не так просто. Они обошли полгорода в поисках его ладьи, и повсюду они видели толпы людей, пытающихся выбраться из гибнущего города. В ход шли любые средства; наиболее отчаянные хватались за доски или обломки бревен и бросались в волны, пытаясь уплыть с островов. Однако большинство не могло справиться с волнами и сильным течением и тонули, и тянули с собой на дно других неудачливых пловцов, оказавшихся поблизости.
Аззи и Аретино видели нескольких лодочников, еще не успевших отплыть от пристани. Их лодки были окружены плотным кольцом из человеческих тел. Пассажиры, занявшие места в лодке, отбивались от тех, кто прыгал в воду и цеплялся за ее борта. В ход шли шпаги и кинжалы; лилась кровь, и слышались пронзительные вопли раненых.
Наконец, вдоволь покружив по узким улочкам, Аззи в сопровождении своей уставшей, до нитки промокшей труппы вышел к одному из знаменитых венецианских каналов, по которому медленно проплывала утлая Харонова ладья. Харон ни разу не обновил свое судно за все время, пока работал перевозчиком душ умерших, и черная краска, которой была выкрашена его ладья, местами облупилась.
— Эй, на борту! — закричал Аззи, завидев эту старую посудину.
Высокий и худой старик со впалыми, землистого цвета щеками и ввалившимся ртом обернулся на зов. Глаза его недобро сверкали из-под нависших седых бровей.
— Аззи! — воскликнул он. — Вот нечаянная встреча! Впрочем, тебя можно встретить в самых неожиданных местах.
— А ты сам? Что делаешь в Венеции ты, Харон? Ведь если я не ошибаюсь, это довольно далеко от Стикса.
— Мы, перевозчики душ умерших, плаваем везде — ведь люди умирают во всем мире. Из компетентных источников я узнал, что вскоре здесь должна произойти катастрофа, да такая, какой мир еще не видал со дня гибели Атлантиды. Вот я и решил податься в эти края.
— Мне нужна твоя помощь. Дело очень важное и срочное.
— Моя помощь? А это дело не может подождать? Я как раз собирался вздремнуть до того, как начнутся эти бесконечные изматывающие рейсы в преисподнюю и обратно.
— Мои друзья попали в беду, — настойчиво продолжал Аззи. — Во что бы то ни стало нужно вывезти их из города.
— Не мое это дело — возить живых, — ответил Харон равнодушно. — У меня и без того хватает работы — в городе слишком много больных, которые вот-вот отдадут богу душу.
— Мне кажется, ты не вполне понимаешь, чем грозит нам гибель Венеции.
— Что до меня, то мне от этого ни жарко ни холодно, — усмехнулся Харон. — Смерть собирает свою жатву в Верхнем Мире, а в царство мертвых она не спускается. Там царит вечный покой.
— Да, так оно и было до сих пор. Но сейчас миропорядок может нарушиться, и тогда в царстве мертвых будет уже не так спокойно, как прежде. Слушай, неужели тебе в голову не приходило, что сама Смерть