Истовик-камень стр. 30
был родом из Саккарема. Другие невольники называли его Дистеном, что значило просто «должник». Щенок по обыкновению промолчал, а Волчонок спросил:
– Этот человек… ну… этот самый… что пытался бежать… Корноухий. Надсмотрщик ведь обещал его не наказывать. Значит, он… это самое… выбрал смерть под камнями оттого, что не хотел попасть на рудник?
– Да. И скоро мы все пожалеем, что не нам выпала его доля.
Волчонок поскрёб выгоревшие на солнце вихры.
– Там так плохо? Нас будут всё время бить, чтобы работали?..
Пожилой раб усмехнулся:
– Бить будут тех, кто не выполнит дневного урока, но это не главное. Мы будем работать глубоко в недрах, там, куда не заглядывает солнце. В подземных забоях только горят факелы, из-за которых воздух делается тяжёлым и почти негодным для дыхания. И там всё время смрад, потому что вокруг много людей, годами не мывшихся и не менявших одежды. Все они ещё и справляют нужду прямо там, где работают… – Он помолчал и добавил: – А драгоценные камни, которые вот так добываются, сияют потом в коронах вельмож. Ими украшают себя дочери государей… И купчихи, дорвавшиеся до богатства…
Щенок впервые подал голос:
– Ты говоришь так, как будто сам побывал там.
Он сильно шепелявил из-за отсутствия переднего зуба.
Дистен передёрнул плечами.
– Я слышал рассказ человека,
вышедшего оттуда…
– Вышедшего? – насторожил уши Щенок. – Как же это у него получилось?
А Волчонок добавил:
– Ты говорил, все попадают в отвалы…
– На самом деле не все, просто среди нас, тех, кто здесь в караване, едва ли отыщется способный спастись. Я по крайней мере такого не вижу… – Цепь дёрнула Должника вперёд, он споткнулся и, выругавшись, некоторое время шагал молча. Потом продолжал: – Ты парнишка вроде неглупый… посуди сам. Кое-кого берут в надсмотрщики, и тем людям живётся в самом деле неплохо. Они одеваются в крепкую одежду и едят досыта, а всей работы – присматривать за другими. Вот как у нашего Харгелла… – Тут он предусмотрительно понизил голос до шёпота: – Мать которого, без сомнения, нынче без передыху кроют в преисподней самые гнусные демоны… Чья жеребцовская плоть, я уверен, напоминает утыканные шипами дубины…
– Не оскорбляй его мать, – перебил Щенок. – Она не хотела вырастить своего сына жестоким!
Дистен не обиделся. Лишь невесело рассмеялся – взрослый, опытный человек, беседующий с мальчишкой.
– Видно, правду говорят про вас, веннов, будто женщин у вас чтут навроде Богинь… Ты все свои двенадцать или сколько там зим просидел в лесу, парень, и ум твой – как новенький кувшин, ещё ничем не наполненный. Ты не видел людей. Когда жизнь как следует обомнёт тебя на своём гончарном кругу, ты поймёшь: всякий человек таков, каким его отец с матерью вырастили…
– Мать с отцом, – упрямо прошепелявил Щенок.
– На сей счёт ты тоже своё мнение переменишь… И не спорь со мной!
– Расскажи ещё про рудник, Дистен, – попросил Волчонок. – Ты говорил про надсмотрщиков…
– Вот попадёте туда, сами и увидите.
– Нам надо побольше узнать заранее, чтобы выбраться оттуда, – сказал Щенок.
– Выбраться? Ты надеешься выбраться?
– Я должен.
– Что?..
– У меня остался враг. Я убью его.
Пожилой саккаремец по достоинству оценил уверенность, прозвучавшую в голосе прикованного цепью подростка.
– Вот пройдёт десять лет, тогда уже и сочтёмся, кто прав… если ноги