Истовик-камень стр. 52
разными лестницами. Подходя к боковым воротам, он заранее пригладил пальцами волосы, чтобы сразу видна была серьга. Там стояли два вооружённых стражника, и Каттай невольно робел. Он ещё не выходил здесь один. Что, если его не захотят выпустить?..
Двое усатых мужчин с копьями и в кольчугах в самом деле окинули внимательными взглядами темноволосого мальчика в добротной (хотя и великоватой) овчинной шубке. Возможно, им бросилось в глаза несоответствие его возраста отличительному знаку, блестевшему в мочке левого уха, но если и так – они ничего не сказали. У них было много других дел. Навстречу Каттаю в ворота затаскивали большое бревно. Бревно было тяжёлое, рабы суетились вокруг, подкладывая катки, и он сразу вспомнил возчика Ингомера с его рассказом о переселении с острова Розовой Чайки. Бревно ёрзало на катках, грозя задеть и испортить механизм, управлявший опускной решёткой ворот. Каттай поспешно пробежал мимо и впервые за полтора месяца по-настоящему вышел под открытое небо.
И задохнулся от беспощадной, режущей глаза белизны и от жестокого холода, разлитого в воздухе.
Там, где заснеженных склонов касался солнечный свет, снег, казалось, пылал. Каттаю почти захотелось назад, в привычные подземелья, в духоту и факельную полутьму. Он вытер заслезившиеся глаза и зашагал по объездной дороге к отвалам. «Никогда не оставляй начатого, – говорила мама. – Лучше уж совсем не берись…»
Идти пришлось довольно долго: в отличие от штреков, более или менее прямо пронзавших толщу горы, дорога огибала выступы и отроги. Зато Каттай сразу понял, что пришёл навестить веннов весьма даже вовремя. Рабы складывали опустевшие тачки и устраивались передохнуть. Скоро будет еда.
Щенок и Волчонок сидели рядом со своей тележкой – по разные стороны. И смотрели тоже в разные стороны, старательно отворачиваясь один от другого. Каттаю вначале показалось, что они его не узнали.
– У тебя хорошая одежда, – сказал Волчонок. – И кормят тебя, я вижу, неплохо! Чем ты занимаешься?
Их со Щенком штаны и рубашки давно превратились в рваньё, взгляды были отчётливо несытые. Каттай остро ощутил различие между ними и собой. Ему вдруг стало стыдно собственного благополучия.
– У тебя «ходачиха», – заметил Щенок.
– Как ты её раздобыл? – почти одновременно спросил Волчонок.
Каттай наконец ответил:
– Господин Шаркут сделал меня своим лозоходцем…
– Я слышал, это большое искусство, и ему надо долго… – удивился было Щенок, но Волчонок жадно перебил:
– Как это у тебя получилось?
Каттай совсем смутился.
– Господин Шаркут говорит, у меня дар от Богов… Если мне дадут подержать в руках самоцвет, я потом вижу, где он прячется в камне. Мы ходили в изумрудный…
Но у Волчонка, думавшего разузнать нечто полезное,
разом пропало всё любопытство, и он лишь отмахнулся:
– Пожрать бы лучше принёс.
Щенок хмуро посмотрел на него, но ничего не сказал. Волчонок же подумал и спросил:
– А живёшь где?
– В покоях у господина…
У юного венна снова разгорелись глаза.
– А где у него покои? Здесь или… ТАМ?
– «Там»?.. – не понял Каттай.
На сей раз Волчонок отмахнулся чуть ли не со злобой:
– Да что с тобой разговаривать. «Ходырку» нацепил, а сам не знает ни шиша…
Щенок поднялся на ноги.
– Пойдём, я тебе покажу.
Каттай удручённо последовал за ним. «А ведь мог бы я догадаться хоть кусочек хлеба утром отложить…»
– Не сердись