Исходная точка стр. 2
путались, подкатывала паника, а реакция на происходящее становилась всё более неадекватной. Я тихо хохотнул. Наверное, сейчас я походил на чокнутого наркошу: мокрые, почти до плеч, волосы, налипшие на лицо и шею, и трёхдневная щетина.
— Вот это я неудачно припарковался, — пробурчал я себе под нос и усмехнулся.
Разговоры с собой если и не делали ситуацию понятней, то хотя бы помогали верить в то, что это действительно всё ещё я, а не порождение поехавшей крыши. Но это не точно. Впиваясь холодными каплями в кожу, моросил мелкий и до одури противный дождь.
Я шлёпал по мокрому асфальту, то рассматривая отражения в лужах, то поднимая глаза на чужой город. Вокруг всё так же теснились стеклянные небоскрёбы, взгляд цеплялся за широкие переходы высоко над головой — город казался разделённым на этажи. Всё пространство переливалось и пестрило, экраны и голограммы попадались на глаза, куда ни посмотри.
Опустил голову — шею уже заломило. За всё время, пока шёл по проспекту, на меня обратила внимание только одна девушка и, оглядев непревзойдённый и модный «костюм Адама», хихикнула.
Дрожь продолжала бить, и я решил, что это адреналин сыграл злую шутку, заставив мозг отчаянно работать на грани эйфории, хотя, по сути, я был готов забиться в тёмный угол и просто взвыть от безумия, творящегося вокруг.
* * *Метнувшись меж разноцветной толпы, передо мной завис дрон: небольшой серый корпус, два массивных винта, прикрытые полупрозрачной защитой; прямоугольный экран и линза камеры.
Я хмыкнул. Дрон гудел и не двигался. Через пару секунд тот ослепил меня короткой вспышкой зелёного света и проговорил что-то на чужом языке. Какую абракадабру только что отчеканил дрон, было совершенно непонятно.
— Чего?
Медленно и чётко, тот повторил всё то же самое, что и в первый раз.
— Ничего не понял. Но очень интересно.
Я обошёл дрон и успел сделать несколько шагов вперёд. За спиной раздался до боли знакомый протяжный сигнал. Краем глаза я заметил, как мигнули красные и синие огни.
О, этот ласкающий слух звук — и мы бежим с пацанами кто куда, забыв пивас на скамейке, или бросаем дорожный знак, который так долго пытались спереть.
Ага, что-то всё-таки в памяти есть. Я медленно развернулся. Ру́ки, впрочем, поднимать не стал.
Дрон повернулся ко мне «лицом», и показал на дисплее какую-то схему. Документ, что ли?
— У меня только это.
Я кивнул на прикрытое руками достоинство. Бежать некуда, может, всё-таки удастся выяснить, где я. Глядишь, родня там с ног сбилась, в «Жди меня» сидят, плачут.
На дисплее высветился знак, такой, как на двери в магазин: «с людьми вход воспрещён», — фигурка человека, в красном перечёркнутом круге. Я пожал плечами и продолжил пялиться на конструкцию дрона.
В нижней части корпуса, на пузе, я обнаружил закрытый отсек. Сто за двести, что оттуда выезжает малюсенькая пушка, или выпрыгивают на длинных проводках контакты электрошокера, чтобы оперативно усмирить нарушителя.
— Во, до чего техника дошла, — пробормотал я, но полицейский, судя по всему, дрон, меня явно не понял и ничего не ответил.
Ужасно хотелось почесать намокшую под дождём голову, но оторвать от самого дорогого хотя бы одну руку мне казалось плохой идеей, да и устраивать шоу местному населению не улыбалось. Мало