Юлий Цезарь стр. 201
В этом смысле римская революция II — I вв. до н. э. знала свой термидор (переворот Суллы), свое 18 брюмера (диктатура Цезаря) и, наконец, длительную и прочную реставрацию (принципат Августа).
Существует и поныне пользуется довольно широким распространением понятие «цезаризм». Оно имеет много различных толкований. Однако, вместо того чтобы присоединиться к одному из них или дать какую–то собственную интерпретацию, мы считали бы более правильным выступить против этого понятия вообще. И в самом деле, каково его содержание? Что именно понимается под словом «цезаризм» и насколько то, что подразумевается под этим словом, имеет в действительности отношение к Цезарю?
Если под «цезаризмом» подразумевается насильственный
захват единоличной власти, захват власти при опоре на армию, то разве Цезарь был первооткрывателем этого пути? Он имел немало предшественников, причем не только в Риме (Сулла), но — в других условиях и в другом масштабе — среди поздних (Дионисий) и даже ранних греческих тиранов. Принцип, как таковой, был известен, «открыт» задолго до Цезаря.
Если «цезаризм» не только военная диктатура, но и лавирование между различными классами общества, попытка примирения всех «партий» под эгидой надклассового властителя, то, даже предположив, хотя это далеко не бесспорно, что Цезарь стремился к такой цели, эксперимент в итоге оказался, как мы знаем, настолько неудачным, что едва ли заслуживал быть названным по имени того, кто столь неумело его провел.
И наконец, если считать, что под «цезаризмом» следует главным образом понимать захват власти не только ради ее самой, но ради реализации какой–то высокой идеи, например идеи новой мировой державы, то все, что говорилось выше о конкретной деятельности Цезаря и о связи ее с подобными идеями, лишь еще раз подтверждает бессодержательность самого понятия и неправомерность наименования.
Н.А. Машкин в «Принципате Августа» отмечает, что понятие и термин «цезаризм» были широко распространены в политической литературе середины XIX в. и часто употреблялись как синоним понятий «бонапартизм» и «империализм». Затем автор вполне справедливо ссылается на известные слова К. Маркса из предисловия к «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта»: «В заключение выражаю надежду, что мое сочинение будет способствовать устранению ходячей — особенно теперь в Германии — школярской фразы о так называемом цезаризме» . Не менее справедливо автор подчеркивает, что Маркс отказывался от употребления понятия «цезаризм» как общеисторической категории. Но вместе с тем Н. А. Машкин, на наш взгляд не совсем последовательно, считает, что «римский цезаризм имеет некоторые общие черты с бонапартизмом», возникая в результате узурпации, опираясь на армию, лавируя «между различными социальными группами». Наиболее глубокое различие, по мнению Н.А. Машкина, между цезаризмом и бонапартизмом «заключается в отношении их к классам современного им общества» .
Из высказанных нами соображений о понятии и термине «цезаризм» следует, что мы склонны занять куда более крайнюю позицию: не искать черт сходства между цезаризмом и бонапартизмом, но, наоборот, взять под сомнение правомерность существования самого понятия «цезаризм». Более того, мы склонны считать, что это понятие, малосодержательное по существу, служит лишь как бы иноназванием или «псевдонимом» понятия бонапартизм, да и возникло оно впервые, видимо, в эпоху наполеоновских войн и империи.
Выше было упомянуто и о том, что вовсе не Цезарю должна быть приписана честь создания политической системы, характеризующей строй ранней империи. Очевидно, эта историческая заслуга