Юмор разных лет стр. 4
с властями. Я же всего лишь вылетел из университета за увлечение пиротехникой (взрывами). Чтобы не выбиваться из общего менталитета, я сказал, что сровнял с землей отделение милиции.
— Договорились же: о политике пишу я.
Еще одна статья в газете действительно была написана замполитом и больше походила на студенческий капустник: «В то время, как за океаном продолжает развертываться самогонка вооружений, мы не можем оставаться в стороне. Наши противники развернули холодную войну, от которой больше всего страдают народы Крайнего Севера. Только в результате последнего контрнаступления морозов пострадали все озимые… Хотя обещается внезапное потепление в Ираке до 100000 градусов в каждом эпицентре потепления, в целом по Семипалатинскому полигону — высокая радиоактивная облачность, после чего все жители выпадут в осадок. Вместе с осадками выпадут зубы и волосы. Политический прогноз: сильный туман, слабые, кратковременные вожди.
По данным НАТО на каждый гектар сибирской тайги приходится до сотни стволов, однако это ложь: например, в районе Тюменских нефтяных скважин вряд ли один целый ствол найдется, а нашей армии нужны квалифицированные кадры и новая техника для более углупленного отражения реальной действительности».
— Вот что Палек, еще одна такая газета и я не знаю, что с тобой сделаю. — Замполит вздохнул, вспомнив, наверное, о девицах без комплексов в военном городке. Если он решит что-нибудь со мной сделать, любовь придется сократить — времени не останется. А газету все равно кроме меня никто не читал. Половина роты вообще по-русски не то что читать — говорить не умела, а кто умел, за свою жизнь вряд ли прочитал что-нибудь, кроме букваря, УК РСФСР и 1-й страницы Устава . Я в одной газете для хохмы под патриотическим рисунком написал: «Замполит — дурак, пьяница и бабник». Замполит прочитал газету и сказал, что я написал все верно и политически грамотно.
Офицер вынул из кармана лист бумаги и с выражением прочитал: «Пишу тебе на сапоге убитого душмана. Крепкий, гад, попался, даже штык сломал…». — Твое произведение?
— Мое.
— Скажи спасибо, что ко мне попало. Если бы ты с таким чувством, как мочишь врагов Советской Родины в письмах, что-нибудь передовое написал. Кстати, сколько у тебя любимых женщин?
— Одна. И та бросила. — Я вздохнул. — А что?
— Странно. А мне уже от третьей твоей невесты письмо приходит. Благодарят за отличное воспитание. Только одна почему-то считает тебя старшим сержантом и почти трижды героем Советского Союза, а другая — рядовым.
— Служу Советскому Союзу!
— Не паясничай.
— А если серьезно, то с первой у меня стаж переписки длиннее.
— А почему «почти трижды герой СС»?
— Теоретически я могу стать героем СС? — вкрадчиво спросил я.
— Теоретически, как любой гражданин Союза — да.
— Ну вот. Значит, я — почти герой СС.
— Но почему трижды?
— Если я могу стать героем СС один раз, то почему не могу стать им трижды?
— Так. Я понял, Палек, за что тебя выгнали из университета. За демагогию.
— За разговорчивость у нас не сажают. А вот если вы не подвесите свой язык посвободнее, то политической карьеры вам не видать.
— Карьеру мою оставь в покое. Мне всего год служить.
— Вся страна — казарма.
— Ты это брось головы девкам морочить. И посылки прекрати клянчить.
— Так они же от дефицита ласки страдают, товарищ