Юмор разных лет стр. 7
сеновале. Сколько Отечество захочет, столько и будете. Все! Командиры рот, развести часть на производство.
Рота неспешным шагом потянулась к воротам части. По дороге от нее отделились больные, хромые, косые и блатные и, заметно полегчавшая, она отправилась на свое место работы.
Глава четвертаяПроизводствоВ НАСА думают, почему взорвался второй ускоритель Челенджера, а в КГБ — почему не взорвался первый.
Начальник участка, лейтенант Крюков, как обычно распекал сторожа за кражу башенного крана. Конечно, здесь крали все, от мастерков до силовых подстанций, но чтобы украли башенный кран — такое я слышал впервые.
— Нет, но вы покажите мне молодцов, которые за ночь кран демонтировали. Да я с их помощью давно этот объект бы закончил. — Лейтенант махнул рукой и сказал в сторону нашей роты: — Бойцы, бетон сегодня принимать не будем. Будем принимать на грудь. Шутка. Всем делать опалубку. Кладовщик, гвозди «сотка» есть?
— Нет.
— А сто двадцать?
— Тоже нет.
— А какие есть?
— Только сапожные остались
— Давай сапожные… Ё! Куда делись гвозди?
— Да пропили же давно, товарищ лейтенант.
— Точно в УИРе говорили: Строить и никаких гвоздей! Ладно. Лопаты есть?
— Какие?
— Военные, балбес! Копать здесь! А я пока схожу, узнаю, где надо…
Что касается меня, я бы лучше бетон принимал. Хоть какая-то польза. Да и безопасней. Не люблю копать — вечно что-то случается.
Недавно от нечего делать стенки котлована ровняли, до блеска, а потом оказалось, что он был вырыт на два метра левее. А там, где мы рыли, было радиоактивное захоронение такой интенсивности, что рота сразу — без двух бойцов, а подполковник, начальник строительства — без двух звездочек. Кстати, при копке стенка обвалилась. Нас спрашивают, сообщили ли они об этом командиру. А мы отвечает: «Откопаем, скажем». А зачем его теперь откапывать, если его звания лишили?
Или по приказу другого чудика копали траншею, наткнулись на высоковольтный кабель. Рота осталась без двух рук и трех ног, а офицерское общежитие — без света на неделю.
Или вот соседняя рота месяц назад аварию по утечке окислителя ракетного топлива (меланжа) ликвидировала. В штабе потом долго смеялись — все, в том числе кавказцы, стали блондинами, и надолго.
Опять же насчет уборки. На прошлой неделе наша часть степь приводила в порядок. Ну, там чтобы тюльпаны в одну сторону смотрели и чтобы пыль аккуратно утоптана была. Ну не всю степь, конечно, а так, только ту зону, которую приезжавшая комиссия из Генштаба могла обозреть из «газиков». Заодно снесли пару геодезических трикапунктов. Помнится, потом начальник участка возмущался: «Принесли ко мне, говорят, что нашли. Мне же не железки эти нужны, а точное место, где они стояли».
Я пошел на свое рабочее место — вагончик электриков и неожиданно наткнулся на Кочкуру. «Однако, — подумал я, когда сдавалась гауптвахта, ему еще оставалось сидеть там двое суток». Как бы отвечая на мои мысли, он сказал:
— За три пачки «Примы» за меня там один бабай досиживает. Хочу на старт 113 смотаться.
13 площадка — брошенный старт для запуска ракет — был центром неформального общения Байконура, в каком-то роде диссидентским гнездом. Он был громаден — в три-четыре раза больше обычных стартов. Немудрено, что ракета, запущенная с него в семидесятых годах,