Библиотека

Юрбен Грандье стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

и, надо сказать, не без основания, — что изгнанные дьяволы через два дня вернулись снова к великому смущению их врагов; кроме того, люди недоверчивые задавались вопросом, почему дьявол более высокого ранга говорил по-латыни, а второй, судя по всему, не знал этого языка, — ведь более низкое положение в дьявольской иерархии вовсе не объясняет подобного пробела в образовании. И наконец, отказ Миньона выяснить причины дьявольской злобы заставил кое-кого подозревать, что Астарот при всей своей образованности больше по-латыни не знал и поэтому не пожелал продолжать беседу на языке Цицерона. К тому же в городе было известно о состоявшемся несколько дней назад в деревушке Пюидардан собрании самых ярых противников Грандье, а Миньон, по мнению многих, совершил ошибку, сразу упомянув священника Гофреди, казненного в Эксе. И в довершение всего люди полагали, что на процедуру изгнания дьявола нужно было пригласить каких угодно монахов, но только не кармелитов, так как у них есть на Юрбена зуб. Словом, все эти детали вызывали определенное сомнение.

Назавтра, 12 октября, бальи и гражданский судья, узнав, что в монастыре опять началось изгнание дьяволов, но уже без их ведома, взяли с собою каноника Руссо и своего письмоводителя и отправились туда. Вызвав Миньона, они стали ему выговаривать, что в столь важном деле нельзя ничего предпринимать без участия властей и что отныне их следует приглашать на всякое новое изгнание. Кроме того, они добавили, что на него как на исповедника монахинь и человека, ненавидящего Грандье, могут пасть неприятные подозрения, которые в его же интересах рассеять как можно скорее, и поэтому теперь начатым им изгнанием бесов должны заниматься лица, назначенные для этого правосудием. Миньон ответил судейским, что он никогда не возражал против их присутствия, однако не уверен, что дьяволы станут вступать в беседу с кем-либо, кроме него самого и Барре. Тут появился Барре, более бледный и угрюмый, чем обычно, с видом человека, словам которого все должны верить безоговорочно,

он объявил бальи и судье, что перед их приходом произошли чрезвычайные события. На вопрос, что же такое случилось, Барре ответил следующее: ему удалось узнать от настоятельницы, что в нее вселился не один бес, а целых семь, из которых Астарот является старшим, а также, что Грандье отдал заключенный между ним и дьяволом договор, снабженный знаком в виде букета роз, некоему Жану Пивару, который, в свою очередь, перебросил его через стену монастыря одной из девушек, находившейся в саду. Это случилось в ночь с субботы на воскресенье, «hora secunda nocturna» — то есть в два часа пополуночи, это собственные слова настоятельницы. Однако, назвав имя Жана Пивара, раскрыть имя девушки она отказалась, а когда ее спросили, кто такой Пивар, ответила: «Pauper magus» — бедный чародей. Когда же ее попросили подробнее объяснить слово «magus», она добавила: «Magicianus et civis» — чародей и гражданин. В этот момент и прибыли чиновники.

Судья и бальи выслушали все это с серьезностью, подобающей представителям высокой судебной власти, и заявили, что должны подняться к бесноватым и сами убедиться в происходящих с ними чудесах. Экзорцисты не возражали, однако заметили, что дьяволы, возможно, утомились и больше отвечать не захотят. Когда посетители вошли к бесноватым, те и в самом деле вроде бы немного успокоились.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.