Библиотека

Юрбен Грандье стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

монахинями, которых он укажет, дабы беспристрастно определить, являются ли причины их недуга мнимыми, естественными или же сверхъестественными. С этим они и отправились в монастырь.

Их провели в церковь и разместили подле алтаря; сбоку, за решеткой, стоял хор монахинь, и через несколько минут туда же внесли настоятельницу на небольшой кровати. После этого Барре начал службу, и все время, пока она длилась, настоятельница корчилась в страшных судорогах. Ее руки со скрюченными пальцами не знали ни секунды покоя, щеки раздувались, глаза то и дело закатывались, так что были видны одни белки.

Когда служба закончилась, Барре подошел к ней, чтобы ее причастить и начать изгнание бесов; держа в руках святые дары, он проговорил:

— Adora Deum tuum, creatorem tuam. — Скажи, что любишь своего Бога, своего Создателя.

Настоятельница несколько секунд помолчала, словно ей трудно было произнести слова любви, потом промолвила:

— Adoro te. — Люблю тебя.

— Quem adoras? — Кого ты любишь?

— Jesus Christus. — Иисус Христос, — ответила настоятельница, не знавшая, что глагол adoro требует после себя слова в винительном падеже.

Все рассмеялись этой ошибке, которую не сделал бы и шестиклассник, и Даниэль Дуэн, превотальный судья, не удержался и громко заметил:

— Да, этот дьявол не слишком-то силен в действительном залоге.

Но Барре, заметив, какое неблагоприятное впечатление произвел употребленный настоятельницей именительный падеж, спросил:

— Quis est iste quem adoras? — Кто тот, кого ты любишь?

Он надеялся, что женщина, как и в первый раз, ответит Jesus Christus, однако ошибся.

— Jesu Christe. — Иисуса Христа, — ответила та.

Присутствующие опять засмеялись этой элементарной ошибке, послышались восклицания:

— Ах, господин экзорцист, что за скверная латынь!

Барре сделал вид, что не слышит, и спросил у настоятельницы, как зовут овладевшего ею демона. Но бедняжка, обеспокоенная неожиданным эффектом, который произвели ее ответы, долго молчала, после чего с большим трудом выдавила из себя слова «Асмодей», даже не пытаясь придать ему латинское звучание. Тогда священник просил, сколько дьяволов сидит в ее теле. На

это она кратко ответила: «Sex» — «Шесть». Бальи велел спросить у дьявола, сколько у того сотоварищей. Такой вопрос, по-видимому, был предусмотрен, поскольку монахиня ясно ответила: «Quinque» — «Пять», что несколько прибавило Асмодею веса в глазах присутствующих. Но когда бальи попросил настоятельницу повторить то же самое по-гречески, она ничего не ответила, а когда он повторил просьбу, женщина вернулась в свое естественное состояние.

Допрос настоятельницы на этом закончился. Тогда была вызвана одна низкорослая монахиня, которая появилась на публике впервые. Она начала с того, что, расхохотавшись, дважды произнесла имя Грандье, после чего повернулась к собравшимся и добавила:

— Все вы одни глупости делаете.

Видя, что из нее ничего путного не вытянешь, священники отослали ее назад и велели привести сестру-белицу по имени Клара, которая ранее уже отвечала на вопросы в спальне настоятельницы.

Едва появившись среди стоявших в хоре монахинь, Клара застонала, а когда ее уложили на постель, где до нее лежали настоятельница и низкорослая сестра, она разразилась хохотом и воскликнула:

— Грандье! Грандье! Нужно купить на рынке.

Барре тут же объявил, что эти бессмысленные слова — не что иное, как признак одержимости, и подошел к монахине, чтобы приступить к изгнанию дьявола, но та вдруг словно взбунтовалась: она сделала вид, что хочет плюнуть священнику в лицо, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.