Юрьев день стр. 150
Аликом Романовым, наш роман никак не возник бы. Максимум - я маялся бы от неразделенной любви. Как я недавно узнал, именно от нее маялся какой-то отвергнутый Маришкой студент, который даже пытался повеситься. Правда, родители вовремя вынули его из петли отправили от греха подальше продолжать образование в Киев.
Так-то оно так, но на душе все равно было мерзко. А тут еще совсем некстати голод приближается! То есть возможно, что брат в какой-то мере все-таки прав.
- Да, - подтвердил я его предположение, - как-то не очень мне нравится пить компоты и заедать бутербродами с бужениной, когда народ того и гляди начнет голодать.
Уже высказавшись, я сообразил, что у меня получился вольный пересказ известного места из поэмы Филатова. Впрочем, до ее появления еще почти сто лет, так что Николай меня в плагиате уличить не сможет. Так, а куда это он клонит?
- Будем считать, что насчет комитета договорились. К отцу, чтобы он утвердил, завтра зайдем, согласен? А вообще-то я к тебе вот по какому поводу. Мне в последнем письме Маргарита написала что-то странное. Мол, вроде мать и брат разрешили ей помолвку со мной, но она чувствует себя виноватой и чуть ли не в отчаянии. Что там вообще в Берлине происходит, не знаешь?
Вот тут я почувствовал законную гордость - мои многолетние усилия все-таки дали свои плоды. В случае любой неясности брат первым делом идет ко мне. Казалось бы, что я могу знать о происходящем в Берлине? Это же у Николая там будущая невеста, а не у меня! А про ненаглядную мышку, ее опекуна-переводчика и пару персон помельче он знать ничего
не знает.
- Да то же самое там происходит, что и у нас скоро начнет происходить, - пояснил я, ибо в недавно пришедшем письме мышка все описала подробно. - Вильгельм дал Маргарите разрешение на брак с тобой. Ее мать поначалу уперлась и устроила серию истерик, которые так подействовали на Маргариту. Но Вильгельм разозлился, что его нынешняя роль главы императорской семьи столь явно игнорируется, и рявкнул на мать. Она, плюнув в сердцах, вынуждена была подтвердить его разрешение, но тут же уехала в Лондон. И вовремя, а то Вилли уже начал задумываться, не объявить ли ее душевнобольной.
- Ужас какой! А почему ты говоришь, что у нас скоро будет то же самое?
- Сам не понимаешь? Правда, наша мать умнее Виктории, да и муж у нее жив, так что убегать в Копенгаген она не станет. Но что скандалы начнутся, это к гадалке не ходи.
Поэтому надо сделать так, чтобы о грядущей помолвке она узнала как можно позже. В идеале - минут за пять до ее начала.
- Думаешь, такое возможно?
- Почему бы нет? Я над этим уже работаю. Вилли болтать не будет, Маргарита тоже девочка умная, поймет, что тут лучше держать язык за зубами.
Про то, что молчать ей уже посоветовала мышка, я говорить не стал, а продолжил:
- Своих информаторов у маман в Берлине нет. Ей могут что-либо сообщить из Лондона или Копенгагена. И, разумеется, из Питера тоже.
Пока же там никто ничего не знает, мы живем спокойно.
Глава 35
Как почти