Юрьев день стр. 156
оно мне не очень дешево, но дело того стоило. Мало ли что она тут могла учудить! А свадьбу, когда все уже решено, расстроить куда труднее.
Как только немного прояснилась ситуация со второй половиной
упомянутого выше вопроса, пришлось заняться и первой, то есть выяснением, кто виноват. Николай даже поручил было Кони провести расследование, но против этого единым фронтом выступили Владимир, Сергей и Алексей Александровичи - младшие братья покойного императора. И начали было давить на Николая, сделав этим только хуже. Он, выслушав дядей, сразу пришел ко мне с вопросом - а нельзя ли с ними что-нибудь сделать? Чтобы не лезли со своими советами, более напоминающими указания.
- Можно, - обнадежил я брата, - только не сейчас, а чуть позже. Пока же с ними лучше согласиться, но не устно, а письменно. Пусть напишут прошение, на котором ты поставишь какую-нибудь резолюцию, причем не безусловно одобряющую. Например, «вынужден согласиться с мнением столь авторитетных людей». Тогда со временем такая бумага станет неплохим инструментом для приведения этих господ в чувство.
- А расследование?
- Так зачем ему быть обязательно официальным - чтобы назначить виноватыми стрелочников, в смысле машинистов тех разных паровозов? Проведем, конечно, но потихоньку, не привлекая излишнего внимания.
Временами я даже удивлялся, как Николай в первые
две недели после смерти отца вообще не свалился. Во-первых, он ее довольно сильно переживал, в отличие от меня. Не то чтобы я был совсем уж безразличен к отцу - нет, я его уважал и даже в какой-то небольшой степени любил. Но ведь он умер! А мы пока живы, попереживали - и хватит, пора работать.
Во-вторых, свободного времени у брата практически не осталось, хотя спать ему теперь удавалось хорошо если шесть часов в сутки. Став из Ники Николаем Вторым, он с удивлением убедился, что позарез нужен огромному количеству народа! К нему так и перли с выражением соболезнований, верноподданнических чувств, поздравлениями с
восшествием на престол, а родственники, вплоть до самых дальних - еще и с советами. На его фоне я мог показаться жирующим бездельником, и у меня даже стали появляться мысли как-то похудеть и спасть с лица, чтобы не так бросался в глаза контраст между моим цветущим видом и
замученным Николаем.
А потом вдруг выяснилось, что жизнь все-таки не очень похожа на
зебру. У той всего два цвета полос, а у жизни может быть и больше.
Да, после светлой часто наступает темная, а потом снова светлая, но так бывает не всегда. Иногда, наоборот, следующая после темной полоса бывает еще темнее, причем намного, хотя еще вчера казалось - да куда уж темнее-то?
Петр Маркелович Рыбаков получил письмо и передал его мне, не читая. Все правильно, оно было от Маришки. В нем любимая сообщала, что она просто в отчаянии, но понимает, что наш роман со смертью Александра Третьего закончен. О том, чтобы нам теперь не то что жениться, но даже продолжать встречаться, как раньше, нечего и мечтать. Она не хочет стать инструментом в политических играх и просит, чтобы я ее не искал. Это письмо она отправляет с вокзала.
Все, финита…
Следующие за прочтением письма полчаса полностью выпали из памяти, хотя сознания я не терял.