Библиотека

Юрий Звенигородский стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

ладана воспринимался не праздничным фимиамом, а запахом горя. Священники с клиром не могли начать службу, смущаясь прерывать плач великой княгини. Она на коленях, приникнув к изголовью челом, взывала к усопшему, как к живому:

— О государь-супруг мой! О, день скорби и туги, мрака и бедствия! Звезда сияющая исчезла! Где ум высокий, сердце смиренное, взор красный? Царь мой милый, где честь твоя и слава? Володетель земли Русской, ныне мертв и ничем не владеешь! Победитель народов побежден смертью! Все плачут, а ты недвижен! С какой войны пришел, отчего столь устал? Жизнь моя, как же повеселюсь с тобой? Немного довелось нам порадоваться, за весельем явились и плач, и слезы! Услышь, господин, бедные словеса и сетования мои! Не умилят ли они тебя? Не примет ли в горний путь благодетельная душа твоя мою душу горькую?

Савва, епископ Сарский, склонился над государыней:

— Подымись, дочь моя, дозволь совершить обряд.

Тем временем князь Василий Дмитрич тихо подступил к брату, обнял и прошептал:

— Гюргий, на тебе нет лица. Мужайся! Держись со мной!

Юрию полегчало. Уверенней пошел среди ближних, провожающих государя в последний путь.

Великокняжеская площадь — море голов. Стражники стерегли проход к церкви Архангела Михаила. Здесь, скрепя сердце и замкнув слезы, Юрий выслушал отпевание, а после пытался вникнуть в прощальное слово Даниила, епископа Смоленского:

— …Всякое смятение мирское исправлял, яко высокопарный орел! Раскольники и мятежники царства его погибли. Очами зрел землю, от нее же был взят, душою же и умом простирался к небу, где лепо теперь пребывать ему. Царскую багряницу и венец носил, и на голом теле — власяницу.

— Боюсь за тебя, не иди ко гробу, — удержал Юрия Василий.

Младший брат послушался. Вовремя перехватил его дядька Борис, повел крытым переходом к златоверхому терему. Идти было тяжело. Галицкий внушал:

— Ступай твердо. Жизнь твоя продолжается.

Юрий с затруднением вымолвил:

— Я… я потерял отца.

Верный боярин взял под руку, заглянул в лицо, значительно изрек:

— Господин мой, князь Звенигородский и Галицкий! Ты не потерял отца. Волею усопшего Дмитрия Ивановича, вместо него отныне отец твой — наш государь Василий Дмитриевич. Сегодня Владимир Серпуховской выразил несогласие с этим новшеством. По дедине и по отчине он теперь — старший в роде. Однако бояре тянут к юному венценосцу. Донской герой даже на поминки не остался, из церкви — прямиком в Серпухов! Ах, эта ссора всуе! Годы переставляют людские установления, — то назад, то вперед, законы, как и мы, смертны. После дяди Владимира и брата Василия ты будешь старшим в роде. Ну, что ты, мой господин? Не застывай, продолжай путь дальше…

Часть вторая. Государь-братец

e26007a7e57adbd97f17d2e794fca25a.jpg

1

fc04c9c221e126f74c63aac6be7407bd.jpg

сё время дождь и еще раз дождь. Не весенний, осенний. Насквозь пропитал суконный башлык, кафтан и нижнюю рубаху. Сушиться негде, летишь ямским гоном, на ходу меняя коней, не посидишь у печи, не переоблачишься в сухую одежду.

— Дорога — дрянь! — скакал стремя в стремя с Юрием дядька Борис, коего удалось взять с собой не без спора со старшим братом.

Ох, братец Васенька! С тех пор, как Тохтамышев посол Шихмат надел на него золотой венец на крыльце собора Успенья (агарянин внутрь не вошел), с тех торжественных пор младший брат со старшим редко говорили с глазу на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.