Южное направление стр. 101
нэ было. А тэперь и повад ест, и вино. Друзъя прыслали двэ бутыли. Таваришы, приглашаю всэх к себэ.
Военным бы радоваться, что их приглашает сам товарищ Сталин, но они отчего-то запереглядывались. Может, две бутыли показалось мало? Буденный оправив усы вздохнул:
— Товарищ Сталин, а может, лучше вы к нам? Мы ведь тоже готовились. Ордена, чай, не каждый день вручают.
В разговор вмешался Ворошилов.
— Коба, а давай и ты к нам вместе с Владимиром Ивановичем? И ходить никуда не придется, столы накрыты. И водка у нас есть, и все прочее.
Климентий Ефремович мотнул головой куда-то назад, не то в сторону сцены, не то гримуборных. А может, в Большом театре банкетный зал есть?
Сталин выжидательно посмотрел мне в глаза, я только плечами пожал. Выпить вина со Сталиным — куда ни шло, а глушить водку в Большом театре пусть и со старшим комсоставом — перебор. Завтра же об этом доложат Дзержинскому. Потому сказал:
— Иосиф Виссарионович, я бы лучше с вами.
Товарищ Калинин тоже решил нам составить компанию. Может, захотел попробовать грузинского вина, или решил отдохнуть от шумного общества.
Мне показалось или когда мы уходили, среди военных раздался вздох облегчения? В принципе, я их понимаю. Сидеть за одним столом с чекистом удовольствие маленькое.
От Большого театра до Кремля рукой подать. Мы шли любуясь на повылазившие звезды, разговаривая ни о чем, точнее — ни о чем не разговаривали. На меня вдруг нахлынули воспоминания о событиях случившихся со мной через восемьдесят лет. О том, как мы с женой и маленькой Сашкой гуляли в этих местах. Еще нам с дочерью нравилось покупать сосиски в тесте и есть их прямо на ходу. Супруга на нас ворчала — мол, два свинтуса, но иной раз, оглянувшись по сторонам, откусывала у кого-то из нас кусочек сосиски, норовя отхватить побольше. Жаль, мало уделял времени. Дочка выросла, у нее уже свои дела, своя личная жизнь, а я, скорее всего, уже никогда не погуляю со своими девчонками.
— О чем задумался, товарищ Аксенов? — голос Калинина вытащил меня из мира фантазий.
Ого, мы уже на Красной площади, не заметил. Я слегка замешкался, не зная, что бы такое соврать, но выручил Сталин.
— О чём можэт думать главный развэдчик Савэтской России? О вражэскых тайнах.
— Вот-вот, — согласился я. — Проснусь с утра, сразу и думаю — где, мол, проклятые буржуины хранят свою главную тайну?
— Вот скажите мне, дорогие товарищи, зачем нам две разведки? — спросил вдруг Михаил Иванович. — Это же и людей требуется в два раза больше, и денег. Может, стоит поднять
вопрос на Политбюро о слиянии Регистрационного управления РККА и иностранного отдела ВЧК?
Сталин с любопытством посмотрел на меня, а я, вместо того чтобы прочитать короткую лекцию о целях и задачах разведки вообще, об отличиях политической разведки от военной, спросил:
— Михаил Иванович, а где гарантия, что начальник единственной разведки не станет подтасовывать факты?
— А почему он должен их подтасовывать? — не понял Калинин.
Тем временем мы дошли до Спасской башни. Сталин поприветствовал часового, дремавшего у ворот, а тот, сонно кивнув в ответ, не поинтересовался ни пропуском, ни нашими личностями.
— Начальнику охраны надо шею намылить, — озабоченно сказал я. — И коменданту Кремля заодно.
— Эх,