Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 108
Огорченный этим Вишневецкий ушел оттуда на Хортицу, где встретился с Дьяком Ржевским, который с началом навигации по Днепру сплавился порогам «с суды». После встречи он расположил свой обоз и доставленные Ржевским припасы на Монастырском острове выше порогов и отпустил домой с головой Онуфрием Ляшицким тех детей боярских, которые «потомилися» в тяжелом зимнем походе. Сам же князь, оставив «немногих людей, детей боярьскых да казаков и стрелцов», пошел «летовати в Ыслам-Кирмень», намереваясь отсюда совершать рейды «на Крымьского улусы за Перекоп и под Козлец…, сколко ему милосердный Бог поможет» {141} .
Пассивность Девлет-Гирея и его нежелание вступать в бой с людьми Вишневецкого вполне объяснима — даже если Курбский и преувеличил последствия мора, очевидно, что ханское воинство оказалось сильно им потрепано. К тому же хан и его военачальники не ожидали столь раннего появления русских у перекопских укреплений, татарские кони отощали за зиму, и вступать в бой с неотмобилизованным войском, на голодных конях с неприятелем, хорошо оснащенным огнестрельным оружием, Девлет-Гирею совсем не хотелось. Он предпочел не рисковать без надобности и пока отсидеться за Перекопом, отправив к своему сюзерену, турецкому султану, посольство с просьбой о помощи.
12 июня в Москву прибыли Онуфрий Лашицкий, князь А. Вяземский и отпущенные из низовьев Днепра дети боярские. Вместе с ними в столицу приехал бежавший из Крыма взятый в плен служилый городецкий татарин Кочеулай Сенгильдеев сын Бастановец. Татарин сообщил, что он «выбежал» из Крыма еще в середине мая, «а как он побежал ис Перекопи, а крымской царь со всеми людьми готов в Перекопи, а к турскому царю просить людей послал же. И как турской царь людей ему пришлет на помощь, и тогда крымской царь хощет итти на государевы украины, а того-де не ведомо, на которые места» {142} .
Казалось бы, принесенная весть должна была всерьез встревожить Ивана и его советников. Однако реакция царя выглядит какой-то странной, двойственной. С одной стороны, он отправляет в низовья Днепра сына боярского Н. А. Карпова «ко князю Дмитрею Ивановичю… и к головам Игнатию Заболоцкому, Ширяю Кобякову, Диаку Ржевскому, Ондрею Щепотеву с своим жалованием з золотыми». Царь таким образом одобрил действия князя, наградив его, но вместе с тем Карпову было наказано передать Вишневецкому вместе с Заболоцким немедленно ехать в Москву, оставив в низовьях Днепра «в коем месте пригоже» голов Ш. Кобякова, Д. Ржевского и А. Щепотева, «а с ними детей боярьскых немного да стрелцов», а также Д. Чулкова и Ю. Булгакова с казаками «промышляти» над крымцами {143} . Почему в преддверии готовящегося большого похода крымцев Иван отозвал Вишневецкого, которого он только что наградил, в свою столицу? Связано ли это с тем, что он не вполне доверял князю? Во всяком елучае, так можно истолковать его слова в наказе посланному в Литву Р.В. Алферьеву. Ему было приказано так ответить на