Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 288
человек должен был возглавить герцог Магнус {396} .
Обсудив сложившуюся ситуацию, Девлет-Гирей и его советники пришли к выводу, что ждать дальше нельзя и нужно действовать немедленно. Поэтому «… авъгуста во 2 день в субботу царь крымской послал нагайских татар многых и крымских царевичей и многие плъки татаръскые пешие и конные к “гуляю-городу” выбивати Дивия-мурзу да и “гуляй-город” велел взятии…» {397} Надо полагать, увидев, с какой яростью и упорством татары начали штурм русских позиций, М.И. Воротынский вздохнул с облегчением — Девлет-Гирей бросил своих воинов в решительное наступление, отказавшись от попытки взять русский лагерь измором.
Спешенные татарские воины, подбадривая друг другу воинственным кличем и призывая на помощь Аллаха, при поддержке конных лучников, которые поверх голов штурмующих осыпали русских ливнем стрел, двинулись на приступ. С невиданной доселе храбростью и упорством неприятель раз за разом пытался ворваться в «гуляй-город», и раз за разом, осыпаемые ядрами и «дробом» из пушек и затинных пищалей, он был вынужден откатываться назад, оставляя под деревянными стенами русской полевой крепости десятки и сотни убитых и раненых. Летописи и разрядные книги лишь в слабой степени отражают накал схватки. Как писал неизвестный автор «Повести…», «и как татаровя пришли к “гуляю-городу” и ималися руками за стену у “гуляя-города”, — и нашы стрельцы туто многых татар побили и рук бесчислено татарьскых отсекали…» {398} Холм заволокли клубы порохового дыма, перемешанного с пылью, поднятой тысячами ног и копыт, крики людей, ржание лошадей, грохот артиллерийской канонады и трескотня пищалей слились в сплошной гул, за которым бойцы с трудом слышали друг друга и слова команд.
Напряжение битвы возрастало с каждым часом. Стремясь любой ценой сломить сопротивление защитников «гуляй-города» и добыть столь желанную победу, хан не остановился даже перед тем, чтобы послать в бой свой последний резерв — отборных стрелков-тюфенгчи, но и это не помогло. Русские воины, мучимые жаждой, под палящим августовским солнцем продолжали отчаянно сражаться, отбивая все неприятельские атаки. И татары не выдержали, их напор стал слабеть, в их атаках уже не чувствовалось прежней ярости и упорства. Почувствовав это, державший все это время руку на пульсе сражения, «большой воевода» князь Воротынский понял — час настал и решил контратаковать. Улучив удобный момент, когда очередная волна штурмующих отхлынула от стен «гуляй-города», он отдал приказ ударить на откатывающегося врага. По условленному сигналу русские пушкари «из большово наряду ис пушек и изо всех пищалей» сделали мощный залп по неприятельским боевым порядкам, «гуляй-город» раскрылся, и на отступающего врага обрушились дети боярские передового полка во главе с Д.И. Хворостининым и немцы ротмистра Ю. Фаренсбаха. Одновременно с этим сам Воротынский во главе сотен большого полка, совершив обходной маневр по «долу», атаковал противника с тыла, «… да учали с нагайцы и с крымцы дело делати сьемное, и сеча была великая» {399} . Кстати, а ведь перед нами яркий пример использования русскими типичного татарского маневра, известного также под названием «тулгама». Это о нем писал основатель империи Великих Моголов эмир Бабур, повествуя об одном из своих сражений: «Люди, которые зашли нам в тыл, также приблизились и начали пускать стрелы прямо в наше знамя; они напали спереди и сзади и наши люди дрогнули. Великое искусство в бою узбеков эта