Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 96
в конечном итоге безуспешным русскому наступлению на Крым {196} . Правда, стоит оговориться — по нашему мнению, отправка гонца означала прежде всего именно формальный конец политике непрерывного военного давления на «крымского» со стороны Ивана, поскольку, как было показано выше, достигнув апогея в 1559 г., военная активность Москвы на южном направлении постепенно снижалась. Крым оказался более крепким орешком, чем полагали русский царь и его советники под влиянием побед над Казанью и Астраханью и шертования бия Исмаила. Ни мор, ни голод, ни разрушительные набеги русских ратных людей, казаков, ногаев и черкесов не сломили воли Девлет-Гирея к сопротивлению. Перепробовав все возможные способы быстро достичь победы над неприятелем, Иван решил отказаться от силового разрешения «крымского» вопроса и урегулировать разногласия с ханом посредством дипломатии. Следующий ход был за Девлет-Гиреем, и он не упустил возможности воспользоваться представившимся ему шансом повернуть ход событий в свою пользу. Но об этом речь пойдет ниже.
§ 1. Кампания 1556 г.Анализируя итоги «Польского похода», В.П. Загоровский полагал, что эта экспедиция в глубь Поля ознаменовала начало нового этапа в отношениях России и Крыма, связанного с активной, наступательной стратегией Русского государства по отношению к своему давнему противнику {108} . Но какова была цель этой стратегии, к чему стремился Иван IV, начиная наступление на Девлет-Гирея? Попытаемся разобраться, так это было на самом деле или же не так.
Несмотря на неудачу рейда Шереметева и выхода главных сил русского войска за Оку летом 1555 г., Иван Грозный и его советники пока не были намерены отказываться от планов продолжения войны с Девлет-Гиреем. И тут как нельзя кстати оказалась идея организации похода непосредственно на Крым, которая витала в воздухе давно, благо и имелся потенциальный союзник в такого рода предприятии — ногайские татары, кочевавшие в заволжских степях. Отношения ногаев и крымцев издавна не были теплыми, а со времен Мухаммед-Гирея I, дяди Девлет-Гирея I и победителя отца Ивана IV Василия III, испортились окончательно. В ногайских улусах помнили о том, как Мухаммед-Гирей I похвалялся, что де «слава Богу, яз орду взял, трижды нагаи имал» {109} , имея в виду успешные походы на восток в 1507, 1509 и 1510 гг. Когда же в 1523 г. ногаи взяли было реванш над крымцами, другой дядюшка Девлет-Гирея, Сахиб-Гирей I, жестоко отомстил им за это. Разгромив зимой 1549 г. на подступах к Перекопу «полки» ногайского мурзы Али бея Юсуфа, Сахиб-Гирей учинил надолго запомнившуюся ногаям «Ногай кыргыны», «Ногайскую бойню». Как писал Иван IV в грамоте отцу незадачливого полководца бию Юсуфу, соболезнуя ногайскому горю, «крымской царь» над «нереиманными» ногаями «учинил» «разные казни, как ни в которых людех ни где и ведетца, иных на колье сажал, а иных за ноги вешал, а у иных головы отсекая башты делал…». При этом Иван подчеркивал, что «зане же нигде того не ведетца, чтоб тех людей казнити, которые на рати впадут в руки» {110} .
Естественно, что, памятуя об этом, ногаи были не прочь заручиться поддержкой Москвы и отомстить крымцам, заодно поправив за счет крымских ясыря, «статков» и «животов» свое материальное благополучие. Потому-то еще в начале 1538 г. ногайский мурза Хаджи-Мухаммед писал Ивану IV, что готов, в случае необходимости, «дружбу делаючи» московскому