Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 103
Фридрих Великий, сапоги а-ля Фридрих Великий, шляпы а-ля Фридрих Великий. Пажи, как и сам император, носили косички а-ля Фридрих Великий; такой «хвост» должен был ниспадать аккурат между лопатками. Копьев же два-три раза помаячил перед императором своим перекошенным «хвостом». На первый раз император ограничился ворчанием, во второй раз посадил под комнатный арест, в третий раз отправил его в крепость. По выходе из крепости Копьев возобновил дворцовую службу; эта служба позвала его, на время обеда, стать позади стула Павла. И вдруг, в самой середине обеда, Копьев берется за «хвост» его величества, как если бы это был шнур звонка, и дергает так сильно, что император вскрикивает.
― Простите, что вы сказали? ― спросил Копьев.
― Что ты делаешь с моей косицей, шельма?
― Она сбилась набок, sire; я поправил ее.
― Ты мог ее поправить, плут, и не дергая с такой силой.
И Копьев был оставлен вниманием после этого довольно безобидного выговора, который напоминал шлепок по мягкому месту туринки [Turrenne].
Во всем этом Копьев шел своей дорогой и уже перешел все границы, когда додумался в один прекрасный день, очевидно, в результате очередного пари, прогуливаться перед дворцом в сапогах а-ля Фридрих Великий, шляпе а-ля Фридрих Великий, наряде а-ля Фридрих Великий, с «хвостом» а-ля Фридрих Великий и тростью а-ля Фридрих Великий; все в целом так преувеличивало и в то же время так точно копировало достоинства костюма императора, что Копьев обратился в карикатуру на него.
Император вышел, и первый, кого он встретил, был Копьев. На этот раз оскорбление было слишком серьезным, Копьева разжаловали. Однако случилось так, что в качестве солдата он стоял на часах перед дворцом между 8 и 10 часами утра. В 9 часов шеф полиции по прозванию Schioulok ― Чулок, отец которого был женат на своей кухарке, проходит мимо с докладом к императору о том, что случилось за ночь. Русское чулок переводится как un bas de cotton [буквально: хлопчатобумажный чулок].
― А! ― говорит ему Копьев. ― Твой отец был un bas de cotton и взял в жены un torchon ― тряпку; объясни мне теперь, как удалось им создать un oison ― гусенка?
Шеф полиции, взбешенный, поднимается к императору и рассказывает ему об этом, прося наказать наглого часового. Император приказывает привести к нему часового и узнает в нем Копьева.
Вместо того, чтобы понести наказание, Копьев снова вошел в милость, продолжил свой боевой путь и получил звание генерала.
Генерал Копьев сидел в крепости за злодеяние, подобного тем, о которых мы вам только что рассказали, когда появился l’ukase ― указ Павла, повелевающий всем экипажам останавливаться при проезде его величества, всем, имеющим честь его встретить, выходить из экипажей и, невзирая на погоду, падать на колени ― мужчинам и приседать в реверансе ― женщинам. Накануне освобождения из крепости Копьев, который в силу разрешенных к нему визитов, жил там, как дома, велел купить четырех или пяток гусей, двух-трех индюков и пять-шесть уток; затем, на следующий день, распорядился посадить всю эту птицу в экипаж, и сам устроился позади нее. Копьев знал привычки Павла ― поклонника прусской дисциплины ― лучше своих собственных; Павел I был правильный как немец. Экс-заключенный рассчитал таким образом, что его экипаж оказался на пути экипажа Павла. При виде кареты императора, кучер Копьева остановил лошадей, и Копьев в окружении гусей, индюков и уток, которым он помог высыпать на мостовую, когда вылезал сам, бухнулся на колени.
― Что все это значит? ― велел узнать император Павел, удивленный редкостным спектаклем, внезапно представшим его глазам.
― Это генерал Копьев и его хозяйство возвращаются из крепости, ― доложили ему.
― Ах, они возвращаются из крепости! Отлично, пусть возвращаются туда же, ― парировал Павел.
И генерал Копьев с хозяйством вернулся в крепость. Но император не мог обходиться без Копьева, неистощимая фантазия которого его развлекала. Зато он ненавидел людей угрюмых. Он сослал знаменитого Дибича, которому тогда было только 16 лет, «потому что, ― гласил указ, ― его лицо было таким безобразным, что приводило солдат в уныние». Позднее Дибич стал фаворитом Александра, был ранен в сражении при Аустерлице, отличился в битвах при Эйлау и Фридлянде, в 1814 году подал совет идти на Париж, в 1828 году ― во время войны с турками ― совершил переход через Балканы, в честь чего получил прозвание Забалканского, стал фельдмаршалом, в 1831 году командовал русской армией в войне с Польшей, одержал победу при Остроленке, затем был разбит поляками и, в