Библиотека

Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

Зубов оказался в Санкт-Петербурге, как сплелся заговор, будто бы только и ждали его приезда. Сначала заговорщики обсуждали просто отречение от престола, просто замену царя, вот и все: император будет сослан под сильной охраной в какую-нибудь дальнюю провинцию, в какую-нибудь неприступную крепость, и великий князь, которым распорядятся без его согласия, поднимется на трон. Лишь некоторые знали, что обнажат кинжал, а не шпагу, и что обнаженный кинжал вернется в ножны только окровавленным; они знали царевича Александра и, понимая, что он не согласился бы с регентством, решили дать ему возможность унаследовать престол.

Пусть нам позволят позаимствовать у нас же подробности страшной катастрофы, что вознесла Александра на престол всея Руси.

Будучи главой заговора, Пален, однако, со всем тщанием избегал навлечь на себя хоть малейшее подозрение; так что, по развитию событий, он мог содействовать своим приятелям или выручить Павла. Такая осмотрительность с его стороны привносила некоторую холодность совещаниям, и все, может быть, тянулось бы еще год, если бы он  сам не ускорил дело, благодаря хитрости, странной, но которая при его знании характера Павла должна была удаться, и он в это верил. Он написал царю анонимное письмо, в котором предупреждал его об опасности, грозящей империи. К письму был приложен лист с именами всех заговорщиков. Первой реакцией Павла, после получения письма, было ― удвоить посты дворца на площади св. Михаила и призвать Палена. Ожидавший этого приглашения, Пален прибыл тотчас же. Он нашел Павла I в спальне на втором этаже. Это была большая квадратная комната с дверью против камина и двумя окнами во двор, кроватью напротив окон и скрытой дверью к императрице у изножья кровати; кроме того, с устроенным в полу люком, известном одному императору. Открывался люк под нажимом на него каблуком сапога; он выводил на лестницу, а лестница вела в коридор, которым можно было бежать из дворца. Павел прохаживался большими шагами, сопровождая их страшными междометиями, когда дверь открылась, и вошел граф. Император повернулся, и, стоя со скрещенными на груди руками, устремил взгляд на Палена:

― Граф, ― сказал он, после минуты молчания, ― знаете ли вы, что происходит?

― Знаю, ― ответил Пален, ― что мой милостивый суверен повелел позвать меня, и что я поспешил явиться за его приказаниями.

― Но известно ли вам, зачем я велел вас позвать? ― теряя терпение, выкрикнул Павел.

― Я ожидаю с почтением, что ваше величество соблаговолит сказать мне об этом.

― Я велел вас позвать, месье, потому что против меня плетется заговор.

― Я это знаю.

― Как! Вы об этом знаете?

― Конечно. Я один из заговорщиков.

― Ну ладно, я только что получил их список. Вот он.

― И я, sire, у меня дубликат, вот.

― Пален! ― прошептал Павел, приходя в ужас и не зная еще, что и подумать.

― Sire, ― снова заговорил граф, ― вы можете сравнить списки; если доносчик хорошо информирован, то они должны быть одинаковы.

― Посмотрите, ― оказал Павел.

― Да, одно и то же, ― холодно сказал Пален, ― только трое забыты.

― Кто? ― быстро спросил император.

― Sire, благоразумие мешает мне их назвать; но, после доказательства, что я сейчас дал вашему величеству относительно точности моих сведений, надеюсь, что ваше величество соблаговолит отнестись ко мне с полным доверием и положиться на мое усердие в неусыпной заботе о безопасности вашего величества…

― Нечего опасаться, ― перебил его Павел с яростью ужаса; ― кто они? Я хочу знать, кто они, и немедленно.

― Sire, ― ответил Пален, опустив голову, ― почитание не позволяет мне открыть августейшие имена.

― Я слушаю, ― настаивал Павел глухим голосом, взглянув на скрытую дверь, что вела в покои императрицы. ― Вы хотите сказать, императрица, не так ли? Вы хотите сказать ― царевич Александр и великий князь Константин?

― Раз уж закон должен иметь дело только с теми, кого он может карать…

― Закон настигнет всех, месье, и преступление, особенно, самое великое, не останется безнаказанным. Пален, немедленно арестуйте обоих великих князей, и завтра они отправятся в Шлиссельбург. Что же касается императрицы, то я сам займусь ею. Другие заговорщики ― ваше дело.

― Sire, ― сказал Пален, ― дайте мне письменный приказ, и, как высоко ни была бы голова, которую нужно снять, какими знатными ни были бы те, кого нужно схватить, я повинуюсь.

― Добрый Пален! ― воскликнул император. ― Ты ― единственный верный слуга, какой остается со мной.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.