Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 151
копеек пошлины.
Один юный младший лейтенант ехал в отпуск и, найдя пошлину противозаконной, отказался ее платить; через мост его не пустили. Приведенный к Аракчееву и услышав его требование объяснить, почему он хочет уклониться от условленной платы, младший лейтенант ответил, что, для начала, если плата согласована, то не с ним; что, наконец, правительство, которое на время отпуска пожаловало 25 копеек на день, не учло, что при возвращении домой ему придется платить по 10 копеек за проезд по мостам; что, следовательно, он решительно отказывается от платежа, по поводу которого Аракчеев может обратиться к его начальству. При Александре младшему лейтенанту худо пришлось бы в первые же четверть часа, но при Николае это было исключено. Аракчеев удовольствовался тем, что показал ему кулак и сказал:
― Если когда-нибудь я вернусь к власти, то тогда держись, несчастный!
Но младший лейтенант, щелкнув пальцами, ответил:
― Отлично! Я слабо верю в воскрешение Иисуса Христа и совсем не верю в воскрешение Аракчеева.
Этим все и кончилось. Время Аракчеева прошло.
Вот какому человеку Александр доверил управление своей империей. Правда, чрезмерное увлечение женщинами, избыточный мистицизм и волна угрызений совести за зло, которого он не делал, но которому позволял совершаться, начиная от смерти отца, привели к тому, что Александр полностью развязался со светскими делами. Он знал, что в империи созревал крупный заговор, и это его не беспокоило.
В глубине души он прекрасно сознавал, что заговорщики правы, и, после авансов, полученных от него, правда на их стороне. Предсказывали катастрофу, смутное предощущение ее носилось в воздухе. Правительство пребывало в том болезненном состоянии, какое иной раз испытывает человек, прося передать своим самым доверенным людям:
― Чтобы выздороветь, нужно хорошенько переболеть.
Катастрофой, которую предчувствовали, стали смерть императора и события 14 декабря.
* * *Во время последней поездки по провинциям Дона император упал с дрожек, сильно ударился и повредил ногу.
Или дрожки обладают тайными достоинствами, что известны только коренным жителям страны, или русские слишком постоянны в своих привязанностях, но они упорно пользуются дрожками. Один англичанин, который прокатился на них, от чистого сердца объявил премию в 1000 фунтов стерлингов любому, кто вместо дрожек предложит более удобный экипаж. Премия еще находится у него.
Раб дисциплины, установленной для самого себя, желая приехать в названный день, Александр продолжал путь, но усталость, но пренебрежение мерами предосторожности растравили рану. Император, чтобы считаться primus inter pares (лат.) ― первым среди равных, был, возможно, только более золотушным, чем другие. Многократно рожистым воспалениям подвергнется нога, что вынудит его неделями соблюдать постельный режим, хромать месяцами. Приступы меланхолии, которым он был подвержен, теперь усилились, отягчая его новую болезнь. Последнее обострение болезни произошло зимой 1824 года, во время свадьбы великого князя Михаила и в тот момент, когда от великого князя Константина он узнал о развитии заговора добра, главой которого должен был стать и жертвой которого едва не стал совсем недавно. В самом деле, случай последнего нездоровья спас его от смерти.
В 1823 году, в 9-й дивизии, расположенной в укрепленном лагере на Березине, близ Бобруйска, что в Минской губернии, было объявлено о приезде императора. В том же лагере стоял Саратовский полк; командовал оным Швейковский [Повало-Швейковский], один из заговорщиков. Муравьев-Апостол и Бестужев, вместе, тут же разработали весь план. Несколько офицеров, переодетых солдатами, захватят императора, великого князя Николая и начальника генерального штаба Дибича: того самого Дибича, изгнанного Павлом I за то, что его лицо повергало солдат в уныние. Но по причине нездоровья император не приехал, и заговор, естественно, провалился.
К плану его вернулись в 1824 году. Пронесся слух, что император прибудет на смотр 3-гo корпуса 1-й армии, который состоится у города Белая Церковь, и что он остановится в особнячке, расположенном в Александрийском парке графини Бранецкой [Браницкой]. Вот что должны были там предпринять.
При замене постов офицеры, переодетые солдатами, проникнут в спальню царя и задушат его, как было с Павлом. Как только император будет мертв, Сергей Муравьев-Апостол и полковники Швейковский и Тизенхаузен [Тизенгаузен], командиры, один ― Саратовского, другой ― Полтавского полка, свернут лагерь и маршем пойдут на Киев и Москву, где союзники протянут им руку. Из Москвы Муравьев двинулся бы на Санкт-Петербург и там, соединившись с Северным обществом, начал бы действовать вместе с ним.
Император не приехал в Белую Церковь, и этот заговор, как и предыдущий, лопнул по той же причине. Провидение решило, что нужен перерыв в цепи цареубийств, что Александру ― умирать в своей постели.
Предпоследний приступ болезни, которой суждено было