Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 748
тогда же, когда другое стало подниматься по ней. По мере того, как пароходы удалялись один от другого, игра оркестра становилась глуше; наконец, тот, что шел к Калязину, обогнул мыс и пропал. Какое-то время слышали еще непрерывную музыку, хотя все слабее; вскоре улавливали только звуки самых сильных инструментов; потом, в свою очередь, угасли и они, и едва, если что-то могли различить в бризе, ловили мелодичный стон, как вздох ветра; в конце концов, стон и вздох рассеялись прахом, и этим все было сказано.
У нас на борту не было дам, и капитан, который, как и монахи Углича, был недалек от того, чтобы принять меня за посла Англии, позволил мне разместиться в каюте для дам.
К полудню мы остановились на четверть часа в Мологе: мы поднялись примерно на 30 верст к северу, достигли изгиба Волги, самого близкого к полюсу. Позже добрались до Романова [Романова-Борисоглебска, с 1918 года ― Тутаева], российского края, где делают лучшие тулупы, благодаря романовским овцам, завезенным царем Петром, которым царь Петр, не будучи, однако, агнцем, не погнушался дать свое родовое имя. Судья Романова был французом, и звали его граф Люксембург де Линь.
Мы легли спать в пункте Samina [Сомино].
Не знаю ничего более тоскливого и однообразного, чем вид Волги, на всем протяжении зарывшейся на глубину примерно 50-ти футов между двумя ее берегами, ровными и слегка всхолмленными. Время от времени попадается одинокий и грустный город, без единого из тех деревенских домов, что составляют жизнь и радость наших городов. Ни острова, нарушающего однообразие этого бесконечного водного течения; ни парохода, ни барки, которые его оживляли бы; только одиночество под угрюмым господством его законного короля ― покоя.
Муане воспользовался тем, что край не предлагал посмотреть ничего любопытного, чтобы показать мне не только очень хорошие рисунки, сделанные им в Троице, но еще и те, которые он привез с экскурсии в Переславль, предпринятой без нас.
Название Переславль-Залесский, что носит город, означает, что Переславль находится за лесами. Его основание приписывают Юрию Владимировичу, который, потеряв в Малороссии Переяславль на Трубеже, захотел построить город, во всем похожий на тот, потерянный, возле озера Kletchino ― Клещино [оно же Плещеево], и впадающую в него на юго-востоке речку назвал Трубежем. На этом озере, обладающем редкостным свойством, как я сказал, производить сельдей, Петр Великий в 1691 году создал первую русскую эскадру; из всех судов, что входили в нее и от которых, замкнутых береговым контуром озера, не могло быть особой пользы, на сегодня остается только маленькая барка, служившая Петру Великому.
При желании получить представление о богатстве и могуществе духовенства в России нужно попасть в Переславль. Город всегда с двумя тысячами жителей располагает 25-ю церквями, стиль одной из них, Преображения, замечательный. В ней хранятся реликвии св. Николая Стилита, которой после его смерти оставили цепи, что святой носил при жизни.
Мы шли в виду Ярославля, где семь российских лицеев, когда пароход остановился, чтобы принять на борт двух дам; я уже видел себя без каюты, когда капитан пришел сказать, что дамы, узнав обо мне, просили меня остаться на месте, желая лишь одного ― разделить общество со мной. Я спросил, кто они, такие гостеприимные дамы. Капитан ответил, что это ― княгиня Долгорукая со своей компаньонкой. Как все изысканные русские женщины, Анна Долгорукая чудесно говорила по-французски.
Это в Ярославль, откуда ехали дамы, был определен на жительство Бирон, помилованный Павлом I, после возвращения из Сибири.
Ярославль славится красивыми женщинами и исключительными страстями: за два года пять молодых людей там сошли с ума от любви. Не менее интересно для путешественников, что Ярославль располагает, говорят, лучшим в России отелем и единственным, может быть, вне обеих столиц, где встретишь настоящие кровати. По имени владельца, он называется гостиницей Паструкова [l’hôtel Pastroukoff]. Этот собственник ― дважды или трижды миллионер, чем и знаменит; но разбогател не кроватями отеля, а благодаря широкой торговле железом, в зависимость от которой попала вся Россия. Он делит эту монополию с другим торговцем металлом по имени Барков. Все железо, что продается в Нижнем на ярмарке, ― собственность двух этих беспримерных спекулянтов.
Княгиня, женщина 30-32 лет, очень образованная. Вообще в России, как ни покажется необычным, на первый взгляд, женщины более образованы, начитаны и говорят по-французски лучше, чем мужчины. Это объясняется тем, что женщины, находясь совершенно вне дел и политики, распоряжаются всем своим временем и, отлично зная французский, читают почти все, что публикуется во Франции. Княгиня была одной из таких женщин: коренная русская, как все,