Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 764
Я почуял предательство; а кто они, ваши друзья?
― Один ― князь, это его социальное положение; другая ― поэтесса, это ее интеллектуальное положение.
― Женщина-поэт, дорогая моя! Нам сейчас явится самолюбие, ждущее ласки; а это все равно, что гладить дикобраза.
― Нет, у нее талант.
― Тогда будет много легче. А ваш князь ― настоящий un kness?
― Уверена, что князь.
― Как вы его величаете? Предупреждаю, что знаю назубок всех ваших князей.
― Князь Лобанов.
Дверь открылась именно в этот момент, и вошел красивый молодой человек лет 26–28-ми.
Он услыхал свою фамилию.
― Думаю, ― сказал он, ― во Франции есть одна поговорка, утверждающая, что, когда говорят о волке…
― Ей-богу, истинно так; вы знаете, я только что послала к вам.
― Нет, но я знаю, что здесь у вас месье Дюма, и хотел просить вас представить меня ему.
― А как вы узнали об этом?
― О, дорогой друг, я только что встретил месье Porniak ― Порняка [Позняка], начальника полиции, который очень рассчитывает, что завтра все мы будем у него обедать… Но представьте же меня.
Я поднялся.
― Князь, ― сказал я ему, ― мы давно знакомы.
― Скажите, что я вас знаю. Но вы, откуда вы знаете один из татарских родов, уединенно живущий в Саратове?
― Я хорошо знал во Флоренции…
― Ах, да! Мою тетю и моих кузин ― молоденьких княжон Лобановых. Они сотню раз рассказывали мне о вас. Вы помните княжну Надин?
― Думаю, что отлично; мы вместе играли комедию или, скорее, я был режиссером.
― Да что вы! А чему решили посвятить день? ― спросил князь.
― Месье Дюма сам составил программу; если, на ваш взгляд, она не так хороша, обсудите это с ним.
― Посмотрим программу.
― Мы беседуем, обедаем, вновь беседуем, пьем чай и беседуем еще.
― После чая эти мессье ночуют у меня, чтобы избежать наказания возвращаться на пароход.
― Я тут же согласился бы, если бы не боялся вас стеснить.
― Вы давно в России?
― Скоро пять месяцев.
― Отлично, вы должны знать, что в России меньше всего стесняет дать ночлег у себя. В доме 8-10 диванов. Каждый из вас займет по дивану. Месье Дюма займет два, и вопрос будет исчерпан. У вас есть кровати на судне? Тогда отправляйтесь на пароход; я вас предупредил, что у меня их нет.
― Ладно, в самом деле, у меня есть матрас и подушка, что мне подарили в Казани; испытаю их у вас.
― Сибарит!
― Калино, дружок, принесите нам чай и велите принести мой матрас и подушку.
Выходя, Калино посторонился, чтобы уступить дорогу маленькой даме лет 28-30-ти, круглой, полной, с живыми глазами, скорой на слово. Она идет прямо ко мне, протягивая руку.
― Ах! Наконец, это ― вы! ― сказала мне она. ― Мы знаем, что вы ― в России; но мыслимо ли было подумать, что когда-нибудь вы окажетесь в Саратове… здравствуйте, князь! здравствуйте, Аделаид! …то есть на краю света! И вот вы здесь. Добро пожаловать.
В России есть очаровательный обычай. …Я открываю его не всем, а только тем, кто достоин о нем услышать… Когда целуют руку русской дамы, она немедля возвращает поцелуй ― в щеку, глаза; куда придется, наконец; будто боится, чтобы не случилось несчастья, старается от него оградить. Я поцеловал руку de madam Zenaide ― мадам Зенаид, которая тут же вернула мне поцелуй. Такая манера здороваться в высшей степени ускоряет знакомство. Есть доброе в старинных русских обычаях.
― Ну, хорошо, ― сказал я ей, ― мы ведь пишем стихи?
― А чем еще, вы хотели бы, чтобы занимались в Саратове?
― Об этом скажете вы.
― Вы, случаем, не говорите по-русски?
― К несчастью, нет; но вы переведете.
― Если это способно доставить вам удовольствие.
Открылась дверь, вошел офицер в эполетах полковника.
― Хорошо, ― сказала хозяйка дома, ― вот и месье Позняк, начальник полиции. Вам нечего здесь делать месье Позняк. И мы не хотим вас.
― Ох! Хотите или нет, нужно меня терпеть, о чем я вас предупреждаю; у вас иностранцы, мой долг узнать, кто они, и если внушают подозрение, то увести с собой, держать в поле зрения и не позволять им общаться с их соотечественниками. Примите теперь меня плохо.
― Дорогой месье Позняк, прикажите нам усадить вас. Как чувствует себя мадам Позняк? Как здоровье ваших детей?
― Бог