Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 778
только сымпровизировал для нас превосходный обед, но еще сумел собрать дюжину гостей, которые не смогли бы позволить себе предположить, если разом закрыть все двери, что находятся в тысяче лье от Франции. Трудно представить, какое моральное влияние оказывают на остальной мир наша цивилизация, наша литература, наше искусство, наши моды. В отношении нарядов, романов, театра и музыки едва ли больше, чем на шесть недель женщины отставали от Франции. Говорили о поэзии, романах и опере, о Мейербере, Гюго, Бальзаке и Альфреде де Мюссе, как говорили бы, не скажу, что именно в творческой мастерской, но в салоне предместья Руль или ― Шоссе д’Антен. Допустите некоторые развеянные на месте заблуждения в отношении Пиго-Лебрена и Поля де Кока и суждения, высказываемые о людях и вещах, конечно, были более верны, чем те, что услышишь во французской префектуре, отстоящей от Парижа на 50 лье. Подумать только, что при этом, открыв форточку и протянув руку, коснешься Каспийского моря, то есть находишься в стране, неизвестной римлянам, и Туркестана, то есть ― в стране, неизвестной нашим дням! Лукулл, разбив Митридата и вынудив его перейти через Кавказ, возможно, той же дорогой, что сегодня ведет во Владикавказ, возымел желание увидеть Каспийское море, о котором Геродот сказал:
«Каспийское море ― море само по себе, никак не связанно с другими морями, ибо во всяком море, если оно только море, какое ни на есть, плавают греки ― и по другую сторону Геркулесовых столбов, в море, называемом морем Атлантиды, и в море Эритрейском. Каспийское море очень разновеликое: корабль на веслах пройдет его вдоль за 15, поперек ― за 8 дней. Берегом моря на западе служит Кавказ. На востоке простираются обширные равнины массагетов».
Лукулл, повторимся, хотел увидеть Каспийское море, изоляция которого, столько раз оспариваемая, была признана Геродотом за пять сотен лет до появления Иисуса Христа. Очень возможно, что он отправился к морю из местности, где сегодня расположен Гори, пересек то, что после стало Грузией, и добрался до степей между Курой и Араксом. Там, говорит Плутарх, он встретился с таким большим количеством змей, что его перепуганные солдаты отказались дальше идти, и что он, в свою очередь, вынужден был отказаться от своего замысла, находясь примерно в 20 лье от Каспийского моря. Еще и теперь в степях Мугана так много змей, что идущим через эти степи верблюдам надевают сапоги и намордники для защиты их ног и носов.
* * *Если проследить в истории усилия Петра I, направленные не только на то, чтобы первенствовать на Черном и Каспийском морях, но и на полное овладение ими, то придешь к убеждению, что он был одержим великим замыслом вернуть Астрахани былое величие, привлекая к провозу по своим территориям товары из Индии.
Он сам отправился в Астрахань, сам обследовал пригодные для судоходства и наименее подверженные затягиванию песком проходы в устье Волги. Доверяясь лишь голландцам, велел им обследовать берега Каспийского моря смежных владений. Указал место лазарета; проект Петра I, который будто бы указал своим архитекторам точное местоположение, случайно обнаружили в архивах города лет 20 назад после того, как дважды оставляли начатые стройки, и когда, замечаем, было решено построить лазарет там, где он находится теперь.
Петр ценил исключительное расположение Астрахани, знал, какую блистательную роль она играла на протяжении XII, XIII, XIV веков в коммерческих связях Европы и Азии. Расположенная в устье самой большой судоходной реки Европы, она еще через Каспийское море сообщалась с Туркестаном, Персией, Грузией и Арменией; перешагивая клин земли в 15 лье, ― с Доном, то есть с центральными провинциями империи, с Черным морем, Босфором и Дунаем. И действительно, до того, как Васко да Гама в 1497 году отыскал проход у мыса Доброй Надежды, уже открытый Бартелеми Диасом в 1486 году, пряности, благовония, духи, ткани, кашемировые шали не знали другой дороги, кроме Евфратской, что оканчивалась в Тире, или Персидской, что оканчивалась в Исфагане. Там она разделялась на две: одна вела к Черному морю ― до Эрзерума; другая ― к Каспийскому морю через Тегеран и Астрабад, и, следовательно, в Астрахань. Оттуда с кубанскими и волжскими караванами товары достигали Черного моря; затем, попав на Черное море, поднимались по Дунаю, шли в Венецию конкурировать с товарами, поступающими из Тира и, распространяясь к северо-западу, украшали Брюгге, Антверпен, Гент, Льеж, Аррас и Нанси. Для того, чтобы завладеть этой коммерцией, генуэзцы в 1260 году пришли занять берега Тавриды и распространили свои торговые конторы до городка Таны на Дону. Когда коммерция отважных итальянских