Библиотека

Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 788

Размер шрифта
-
+
Тема

в неимоверном избытке. Пока мы ели, три сотни калмыков тоже завтракали и не менее обильно, чем мы. Во время десерта князь пригласил меня к окну со стаканом в руке, чтобы обменяться нашими тостами. Я подошел. Все калмыки встали с деревянной пиалой в одной руке и полуобглоданной лошажьей, говяжьей или бараньей костью в другой. Трижды прокричали «ура» и выпили за мое здоровье. Мой стакан тогда показался князю слишком маленьким, чтобы достойно ответить на такие почести; принесли рог, отделанный серебром, опорожнили в него целую бутылку шампанского; и полагая, что за здоровье калмыков смогу одолеть 13-ю часть того, что Бассомпьер выпил за процветание 13-ти кантонов, я залпом опустошил рог, заслужив единодушные аплодисменты, которые не подвигнули меня, однако, это повторить. Трапеза и вправду представляла собой нечто гомерическое! Я никогда не видел свадебных пиров Гамаша, но не сожалел о них, присутствуя на пиру князя Тюменя.

Завтрак окончен; объявили, что все готово для скачек. Поднялись. Я имел честь предложить руку княгине. Ее ожидал помост, устроенный в степи во время завтрака; я сопроводил ее туда, где она села в окружении дам; мужчины расположились на стульях, поставленных полукругом внизу.

Скачки были на 10 верст (2,5 лье): приз оспаривали 100 коней и 100 всадников, женщины допускались к соревнованию наравне с мужчинами. Бедная Олимп де Гуж, которая хотела, чтобы женщины имели право подниматься на трибуну, раз без осложнений поднимаются на эшафот, была бы довольна, увидев, что в отношениях между обоими полами в Калмыкии царит социальное равенство. Призом скачек были коленкоровый халат и годовалый жеребец.

Вихрем сорвалась с места сотня коней и вскоре исчезла за бугром. Прежде чем они показались вновь, послышался приближающийся галоп; потом появились один, два, шесть и остальные всадники, растянувшиеся на расстояние в четверть лье. Мальчишка 13 лет постоянно шел впереди и прибыл к финишу, на 50 шагов опередив второго соперника. Победителя звали Бука; он получил из рук княгини коленкоровый халат, слишком длинный для него, который волочился как платье со шлейфом, а от князя ― годовалого жеребенка. Как сразу надел халат, так же сразу, не теряя ни минуты, вскочил на конька и с триумфом проехал вдоль линии своих соперников ― побежденных, но не завистливых.

Князь пригласил нас оставаться на местах и, не мешкая, дал спектакль переезда калмыков к новому месту жительства и перевозки вещей. Появились четыре верблюда, неся на спинах снаряжение кибитки, которых вела крестьянская семья: отец, мать и два сына. Верблюды остановились в 20 шагах от помоста и по команде хозяев преклонили колени, чтобы те, таким образом, смогли легко снять с них грузы. Едва с этой операцией было покончено, как четыре верблюда, словно понимая свою роль в представлении, поднялись на ноги и стали спокойно пастись. Тем временем кибитка устанавливалась и оборудовалась на наших глазах с чудодейственной быстротой. Через десять минут вся мебель была на местах. Один из сыновей подошел просить нас принять гостеприимство под кровом его отца. Мы приняли приглашение. Когда я входил под полог, глава семьи в знак радушия накинул мне на плечи великолепную черную баранью шкуру. Это был подарок, который мне сделал князь Тюмень. Мы сели в палатке [юрте], и тотчас импровизированная семья предложила калмыцкий чай. Ах! Это совсем другое! Никогда я не подносил ко рту более отвратительное пойло. Подумалось, что отравлен. Это подхлестнуло полюбопытствовать, из чего составлен тошнотворный напиток. Главное ― кусок плиточного чая из Китая; его кипятят в котелке и добавляют туда молока, сливочного масла и соли. Я видел, как готовят нечто подобное в разных варьете, или в Пале-Руаяле, но не имел удовольствия лицезреть мадам Поше, пробующей эту бурду.

Князь с наслаждением выпил две-три чашки, и я сожалею, что вынужден добавить, что очаровательная княгинюшка, которую можно было просить лишь об одном ― ее опоэтизировать, добровольно выпила чашку, верней деревянную чашку калмыцкого чая даже без намека на гримасу. После чая появилась вода жизни из молока молодой кобылы [кумыс], но на сей раз я был предупрежден и лишь пригубил ее. Я дал знать о полном удовлетворении, чтобы не обидеть хозяина, и поставил чашку на пол, страстно желая опрокинуть ее первым же своим движением.

Чтобы калмык мог кочевать, ― а нравы племени таковы, что калмык больше всего стремится к кочевому образу жизни, ― ему нужно быть владельцем четырех верблюдов; они необходимы, чтобы сниматься с места со своей палаткой и многочисленной домашней утварью, что в ней содержится. Вместе с тем, как все пастушьи народы, калмыки живут весьма

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.