Избранные сочинения в 9 томах. Том 1 Зверобой; Последний из могикан стр. 1967
молча и снова сомкнулись в круг, как до появления Ункаса. Он взял разведчика за руку и подвел его к патриарху.
— Отец, — сказал он, — взгляни на этого бледнолицего: это справедливый человек, друг делаваров и гроза макуасов.
— Какое имя заслужил он своими подвигами?
— Мы называем его Соколиным Глазом, — ответил Ункас, называя разведчика его делаварским прозвищем, — потому что зрение никогда не изменяет ему. Мингам он известен своим верным ружьем, и они называют его Длинным Карабином.
— Длинный Карабин! — воскликнул Таменунд, открывая глаза и сурово смотря на разведчика. — Моему сыну не следовало бы называть его другом.
— Я называю другом того, кто на деле показывает себя другом, — ответил молодой вождь спокойно и твердо. — Если делавары приветствуют Ункаса, то и Соколиный Глаз находится среди друзей.
— Бледнолицый убил многих из моих воинов. Его имя славится ударами, которые он нанес ленапам.
— Если какой-нибудь минг нашептал это на ухо делаварам, то этим только доказал, что он лживая птица, — сказал разведчик.
Он решил, что для него наступило время оправдаться в таких оскорбительных обвинениях.
— То, что я убивал макуасов, я не стал бы отрицать даже на их советах у костра. Но никогда моя рука не принесла вреда делавару, так как я дружески отношусь к ним и ко всем, кто принадлежит к их племени.
Легкий одобрительный шепот пробежал среди воинов, обменявшихся друг с другом взглядами, говорившими, что эти люди начинают сознавать свое заблуждение.
— Где гурон? — спросил Таменунд.
Магуа смело выступил и встал перед патриархом.
— Справедливый Таменунд не будет удерживать то, что гурон дал ему на время, — сказал он.
— Скажи мне, сын моего брата, — проговорил мудрец, отворачиваясь от мрачного лица Хитрой Лисицы и с радостью устремляя свой взор на открытое лицо Ункаса: — имеет ли гурон над тобой право победителя?
— Нет. Барс может иногда попадаться в ловушки, расставленные женщинами, но он силен и знает, как выпрыгнуть из них.
— А Длинный Карабин?
— Смеется над мингом… Ступай, гурон, спроси у своих женщин, каков из себя медведь.
— А чужеземец и белая девушка, которые вместе пришли в мой лагерь?
— Должны идти свободно по какому угодно
пути.
— А женщина, которую гурон оставил у моих воинов?
Ункас не отвечал.
— А женщина, которую минг привел в мой лагерь? — строго повторил Таменунд.
— Она моя! — крикнул Магуа, с торжеством потрясая рукой перед Ункасом. — Могиканин, ты знаешь, что она моя!
— Мой сын молчит, — сказал Таменунд, стараясь понять выражение лица юноши.
— Это правда, — тихо ответил Ункас.
Последовала короткая красноречивая пауза, во время которой ясно было, как неохотно толпа признавала справедливость требования минга. Наконец мудрец, которому принадлежало право решения, сказал твердым голосом:
— Уходи, гурон.
— А как он уйдет, справедливый Таменунд, — спросил коварный Магуа: — с пленницей или без нее? Вигвам Хитрой Лисицы пуст. Поддержи его, отдав то, что ему принадлежит.
Старец сидел некоторое время погруженный в глубокое раздумье; потом он наклонил голову к одному из своих почтенных товарищей и спросил:
— Этот минг — один из вождей своего племени?
— Первый среди своих соплеменников.
— Чего же ты еще хочешь, девушка! Великий воин берет тебя в жены. Иди, твой род не угаснет.
— Лучше, в тысячу раз лучше, чтобы он угас, — воскликнула с ужасом Кора, — чем подвергнуться такому унижению!
— Гурон,