Измена. Отчаянное пари стр. 2
Хочу позвать его, но с губ не срывается ни звука. — А-а-а… я убила ее. — Слушай, идиотка, пасть захлопни! — Кирилл звереет, когда его не слушают. — Надо избавиться от тела. «От тела? От какого? — появляется первая мысль. — От меня? Но я жива!» Пытаюсь пошевелиться, дать о себе знать, но следующие слова вызывают такой шок, что превращаюсь в овощ уже намеренно. — Надо ее растворить в кислоте, как в сериале «Во все тяжкие». — Да ты точно дура! Дурища просто! Где я тебе столько кислоты возьму? У меня не фабрика по переработке химических отходов. — Тогда расчленить. — А лучше не могла придумать? И кто этим займется? Ты? Я слушаю, как мой любимый обдумывает варианты, и цепенею от ужаса. Но ничего не могу поделать: деревянное тело не двигается. Осторожно приоткрываю веки. Я по-прежнему лежу на полу в прихожей, рядом — сумочка и сияющие осколки. Чего? Фокусирую взгляд: напольная ваза. Эта тяжеленная посудина стояла на полу в холле. Получается, ею меня огрела любовница мужа? Наверное. Голова раскалывается от боли, сознание уплывает. Смотрю на сумочку. Мне бы дотянуться до нее. Пытаюсь шевельнуть рукой, не выходит. — А что ты предлагаешь сделать? Что? — визжит девица. — Все тебе не нравится! Да пошел ты! Быстрые шаги совсем рядом. Закрываю глаза и напрягаюсь. Какой-то шорох надо мной, звуки борьбы. — Куда собралась, сучка? Натворила дел, а я разгребать должен? — Откуда я знала, что эта ваза… — Мозгами надо шевелить, а не… — Кир, миленький, придумай что-нибудь, — хнычет, сменив тактику, любовница. — Я тебя умоляю. — Одевайся! — Куда? — в голосе девицы слышится паника. — Куда-куда, на задний двор. Яму копать будем. — Кир, может, посмотришь? Вдруг она еще жива? Тогда скорую… — Да ты спятила, девка! Скорая полицию вызовет. Как будешь объясняться. Собирайся! Муж выскакивает из дома и так хлопает дверью, что боль в висках взрывается огненной вспышкой. Я вновь чуть не теряю сознание. — К-и-и-и-р, не бросай меня! — визжит девица и выбегает следом за мужем. Я остаюсь одна. Несколько минут слушаю их шаги и перебранку, парализованная шоком и словами. Мой Кирилл, мой любимый муж не мог со мной так поступить. Не мог! Это не укладывается в сознании, не западает в душу. Воспринимаю действительность отстраненно, словно все происходит не со мной, я лишь сторонний наблюдатель чужой беды. Наконец звуки пропадают. И в этой жуткой тишине слышится только моё хриплое дыхание. «Давай, Ника, вставай! — приказываю себе. — Вставай, девочка, вставай!» Кое-как мне удается подняться на колени. Разумом понимаю, что надо торопиться, но тело отказывается повиноваться: руки дрожат, ноги не сгибаются. Делаю несколько вдохов и, держась за стену, пытаюсь подняться. Ничего не выходит, я снова падаю на пол. Отчаяние просто душит меня. Замечаю периферийно сумочку. Такая привычная и обыденная вещь! Надо ее забрать. Зачем? Не знаю, просто пытаюсь дотянуться до нее. Ручка в виде металлической цепочки ускользает змеей. Черт с ней! Пот заливает лицо: малейшее усилие отключает сознание. Сейчас отдохну… сейчас… Стоп, нельзя! Озарение простреливает больной мозг. Там карты, документы, а главное, снимок узи. Я пробую еще раз, и еще… Наконец палец цепляет одно кольцо. Это простое действие отнимает остатки сил. Сижу, прислонившись к стене и закрыв глаза, отдыхаю. — Давай, Ника, вставай! — шепчу сквозь зубы. — Спасайся сама