Измена по вызову стр. 37
задушу. Потом зарою в сугробе, чтобы она превратилась в ледяную мумию и оттаяла только по весне вместе с собачьими подснежниками.
У меня даже не получается натянуть на себя привычный образ раздолбая, которому на все пох. Потому что мне ни черта не пох! Меня зацепило так, что я готов рвать и метать.
— То есть ты вот такое практикуешь? Вызываешь мужиков, крутишь перед ними голой жопой, а потом радостно скачешь на хрене?
У меня аж искры из глаз посыпались. Первая мысль — прибью нахер всех ее ебарей, а ее в паранджу и под замок. Чтобы из дома не могла выйти. И телефон отнять, чтобы не позвонить никому не могла.
Подумать только…Пиздец…Уму не постижимо.
— Не твое дело!
— А нормального мужика найти слабо? Или нормальные рядом с тобой не задерживаются? Чувствуют, что ты ебнутая на всю голову и озабоченная?
— Ну ты и …
— Да-да, я знаю. Блядский блядун, от которого тебя тошнит. Меня только удивляют двойные стандарты. Я, значит, мерзкий, потому что по-твоему мнению готов долбить все что угодно, лишь бы платили. А ты, пользующаяся услугами этих самых шлюх — белая и пушистая. Прям девочка-целочка!
Грозно сверкая очами, тянется за снегом.
— Еще один раз, и я тебя выпорю. Прямо здесь!
Верит. Выпрямляется, обиженно надув губы и спрятав руки в карманы.
— Оль, ты как вообще до такой жизни докатилась? Ты ж такая…Красивая, как богиня. Яркая. Классная. Я едва тебя увидел — голову потерял. Уверен мужики шеи сворачивают, провожая тебя взглядами и мечтают прибрать к рукам. А ты барахтаешься во всем этом. Путаешься с мальчиками по вызову.
— Ни с кем я не путаюсь! — шипит она, приближаясь ко мне. Упирается остреньким пальцем в грудь, — если тебе так интересно, то первый раз это был.
Почему-то я ей верю.
— И на фига?
— Хотела мужу изменить.
Значит, муж все-таки есть. И тут соврала…Кто-нибудь, объясните, почему мне не похрену и почему так сильно ломит под ребрами.
* * *— Зачем? — угрюмо уточняю, хотя совсем не хочу слышать ответ.
— Потому что он тоже блядун. Завел себе девку на стороне! Ненавижу! — снова глаза на мокром месте, — хотела рога ему в отместку наставить.
— Так нашла бы любовника.
— Да как? Я ж, блин, верная! У меня ж какие-то там блоки, заложенные воспитанием, что семья — это святое, что надо чтить клятвы и не предавать. Я бы этого любовника сто лет искала! А мстить хотелось здесь и сейчас. Вот подруга и вызвала…
— То есть та рыжая тоже думает, что я шлюха?
— И не только она! — сердито припечатывает Оля, — еще Инна есть. Это она звонила.
Блеск, просто блеск. Такой репутации у меня еще не было. Хоть в другой город переезжай.
— Вызвала, и что дальше?
— Тебе напомнить? — язвит она, — ты приехал. Мы трахались. Месть удалась. Мне полегчало. Спасибо, сдачу можешь оставить себе.
— Значит, я просто инструмент для того, чтобы уесть неверного мужа?
— Да! — выпаливает сердито, а потом начинает реветь.
— Довольна?
— Да!
— Почему тогда ревешь? — невесело усмехаюсь я.
— Да потому что ты мне понравился! Думаю о тебе днями напролет, — рыдает она, — на свидание хочу. А ты блядун! А на хрен мне блядун сдался? Я прощать не умею и