Измеритель стр. 330
очень хотел бы видеть в данный момент: отец, мать, Данила и даже Молодой топтался в сторонке, смущенно опуская глаза. Не хватало только близняшек – одна сейчас, скорее всего, лежала в лазарете, а вторая… К горлу опять подкатил предательский ком. Сзади его подтолкнули. Максим обернулся, там стоял Латышев, его глаза, в противоположность суровости обветренного на поверхности лица, лучезарно улыбались.
Что было потом, Максимыч помнил смутно. Он только и успел, что оставить снаряжение и оружие в хозяйстве однорукого Никиты, как его сразу увели в «Тарантас», где он бесконечное количество раз пересказывал свои приключения: блуждания по подземельям, спасение Саныча, переход через Чертов мост. Молодой неоднократно оправдывался, что он не бросал своего командира. И как Максимыч ни убеждал его, что это он сам отдал приказ выбираться на поверхность, тот никак не мог успокоиться. Наверное, сильно терзала его совесть. Примерно на пятой попытке у Изотова закончились аргументы, и он предложил ему, выпив по рюмке на брудершафт, забыть былое. Это на некоторое время успокоило парня, оставив того с умиротворением на лице рядом со своим командиром. К тому моменту, как появился Латышев, Максим уже стал сильно уставать от внимания к своей персоне. Был тут только один положительный момент – за всеми этими празднованиями он совершенно забыл про близняшек. Но заноза сидела, и стоит ему остаться одному в тишине – боль вернется, он это чувствовал и знал, поэтому не стремился домой. Второе – в лазарете находилась Алина, и он не был уверен, что, встретившись с ней, не сорвется на нее, выплескивая всю накопившуюся боль.
Латышев пробился к их столику. Левая рука его висела на перевязи, он кивал знакомым сталкерам, которые не упускали момента, чтобы поздравить со счастливым спасением. Он всех знал, а многих научил ремеслу, поэтому был не только известен, но и уважаем. Сталкеры искренне радовались его возвращению. Данила снял раненую ногу со стула и указал на него другу. Саныч уселся и залпом выпил предложенную рюмку.
– Из нас двоих теперь выйдет один неплохой сталкер, – Данила сам заржал в полный голос собственной шутке.
Изотов улыбнулся грубому солдафонскому юмору.
– Где ты пропадал? Меня тут чуть на радостях не разорвали на множество маленьких Максимычей.
Саныч ухмыльнулся:
– Как говорится, с кем поведешься, от того и забеременеешь – отчет писал о походе. Военных же хоть не корми, только подай им немедля отчет или рапорт какой-нибудь, а лучше сразу все вместе. Вот пришлось осчастливливать Васильева. Он и от тебя того же хотел, но я отбил, решил уже не трогать. Завтра пойдем на военный совет – там сам все расскажешь.
– Я уже нарассказывался… вволю. – Максим покосился на соседние столики, где вовсю шло гулянье и через каждую минуту поднимались рюмки за смелость Максимыча, опыт Саныча и вообще за сталкеров, да и просто потому, что выпить хочется.
Молодой сидел напротив – наконец-то его простили и, прежде всего, он сам себя. Он был счастлив в полном смысле этого слова.
В легком подпитии Максимыч возвращался домой. Приятно осознавать, что дома тебя ждут. Мать – никогда Максим не забудет глаз, какие были у нее, когда он только вошел в бункер. Счастливые, но полные слез.