Измеритель стр. 338
кому из них жить, а в случае неповиновения или отказа зарежут, как баранов, обоих». Два молодых парня, два друга, вместе делившие тяготы войны и плена, схлестнулись в смертельной схватке, победителем из которой вышел Приступа. И тут Имама осенило, как можно отработать деньги на, казалось бы, бесполезных и дешевых «вещах», таких, как простые солдаты. Выкуп за них никто не заплатит, это не офицеры, они никому не нужны. Как там у них говорится: «Сирота казанская». Имам, глядя, как раб сжимает нож, как раздуваются его ноздри и блестят глаза, вдруг задумался… Этот русский похож на волка, готового к прыжку. Кощунство Имаму, полевому командиру армии Ичкерии, убивать волка, ведь этот хищник изображен на гербе его страны. Посмотрев на Стаса, стоявшего под прицелом его бойцов с окровавленным ножом над телом своего друга, которого он только что убил, и, как загнанный зверь, готовился к своему последнему бою, Имам «милостиво» даровал жизнь этому русскому. Стас опешил, он не ожидал, что выйдет из схватки живым, и уж точно не предполагал, что Имам не убьет его после боя, другим в назидание. Он готовился отдать свою жизнь подороже… Значит, гибель его друга была страшной и непомерной платой за то, чтобы он жил! Он должен был выжить, любой ценой, чтобы оправдать
смерть товарища.
В последующие несколько месяцев Приступа участвовал в бесчисленном количестве поединков. Эти гладиаторские бои значительно обогатили командира боевиков, поскольку Стас из всех выходил неизменным победителем. Имам был очень горд своей находчивостью и предпринимательской жилкой: казалось бы, бесперспективного раба превратил в курицу, несущую золотые яйца. Слух о бойце Имама разнесся по всей Ичкерии, а вызовы на бои поступали регулярно от других отрядов, во множестве наводнивших весь северный Кавказ. С каждой победой Стас все более ожесточался. Все чувства, все эмоции его были заменены одним желанием – отомстить. И эту ярость он изливал на своих соперников в ринге. Имам его ярость понимал по-своему. Стас был обласкан, и условия, в которых его содержали, стали не в пример лучше – Имам дорожил своим бойцом, но его по-прежнему охраняли. Приступа знал, что у него будет только одна попытка, только один шанс на спасение… Вначале он мечтал при освобождении расправиться с Имамом, но понимал, что это будет актом самоубийства, а он очень хотел выжить. Приступа тешил себя мыслью, что побег – это удар не только по кошельку, но и по самолюбию его мучителя. Стас по-прежнему оставался все тем же диким волком, который помышлял только о свободе, несмотря на благосклонность хозяина. В одну из ночей, когда охрана праздновала очередную победу, Стас свернув шею своему охраннику, скрылся с его оружием, а посланный за ним отряд не смог даже напасть на след в родных долинах Урус-Мартана. Выйдя в расположение своих частей, он пару месяцев помыкался на допросах оперативников ФСБ. Но те, не поймав его на противоречиях и не найдя подтверждений, что он участвовал в боях на стороне бандформирований, вынуждены были отпустить его восвояси. Поскольку срок службы Стаса давно закончился, он был демобилизован и выехал на родину в Смоленск.
В результате всех этих мытарств ему достались навыки и пустой холодный взгляд убийцы, беспокойные ночи, сопровождающиеся постоянными кошмарами, вспыльчивый характер и