Измеритель стр. 348
полотну железной дороги можем дойти до станции. Крюк километров в пять, – ведя по карте карандашом, показал Виктор.
– Да-а. Как специально место сделано для обороны, – задумчиво произнес капитан.
– И еще… мы были свидетелями преинтереснейшего события, – Виктор подробно рассказал эпизод с отрядом в черной униформе. – И вот что я отметил, очень слаженно ребята работали, сразу видно, что ими руководил человек, знающий толк в передвижениях отряда в боевой обстановке.
– Черная?.. Насколько я знаю, в черной у нас только диверсионные отряды ГРУ бегают или… ЧОПовцы. И если первое здесь вряд ли встретишь, то значит, второе… А насколько
я знаю, в этих ЧОПах бывших вояк много, причем с довольно насыщенным боевым прошлым. Как, говоришь, вооружены были?
– Автоматическое что-то, небольшое, из-за расстояния не рассмотрел. Предполагаю «кедр».
– Тогда точно охранники, их вооружение ПКСК «кедр» и ИЖ-58. Давай рассуждать по худшему варианту. Вы видели двенадцать человек, предположительно на базе осталось столько же. Если все вооружены так же, то мы имеем около тридцати короткоствольных «кедров» и столько же пистолетов ПМ или ИЖ против наших тридцати шести единиц оружия, причем из нашего оружия превосходящими по дальности и мощности можно назвать только «ксюхи» и помповики, да и то в ближнем бою. Все остальное у них превосходит по численности. Вывод?
– А вывод прост, в лоб идти нельзя, людей положим.
– И я к такому же выводу пришел, лейтенант. Поэтому, прежде чем воевать, подумать надо. Я один раз так вот бездумно уже повоевал.
Виктор откинулся на спинку стула.
– Леш, а можно без званий? – и, получив утвердительный кивок капитана, продолжил: – А как ты, бывший десантник, воевал, орден Мужества имеешь и вдруг тут оказался? Я видел и берет твой голубой в столе, и тельник ты никогда не снимаешь, да и орден на кителе…
Алексей задумался:
– Десантники, Витя, бывшими не бывают. А история эта, хотя и занимательная, но длинная и грустная.
– А мы теперь никуда не спешим. Давай чайку замутим, – с этими словами Виктор поставил чайник на электрическую плитку, а на стол две железные кружки с пакетиками чая.
– Тогда слушай. Как ты уже понял, закончил я «рязанку», причем с отличием. И для дальнейшего прохождения службы был направлен в Псковскую дивизию ВДВ. Мне, как отличнику, сразу роту дали в ДШБ, однокашники мои только взвода получили. Я такой гордый собой был – молодой еще, дурак ведь. Сам собой восхищался, в зеркало заглядывать опасался, чтобы в себя не влюбиться. Дальше, как говорится, боевые будни. Рота моя лучшей в батальоне стала. Я физуху подтянул, огневую. Как чувствовал. И как-то раз подняли нас по полной боевой посреди ночи – и в самолет… А в самолете только объявили, что в Чечню летим. Тут у меня, конечно, боевой романтизм в заднице заиграл по полной. Вот, думаю, мой шанс показать себя. Буду настоящий боевой офицер. Дурак ведь – я уже говорил. Это я сейчас, посмотрев на все это, понимаю, что в войне, кроме грязи, ужаса и смерти, ничего нет, и если можно обойтись без нее, то лучше худой мир, чем добрая война.
– Ну, это все философия,