Измеритель стр. 405
подошел Васильев, и Еремин, перекинувшись с ним парой фраз, продолжил:
– Древнев, отпусти девку, разве не понимаешь, что, если станет вопрос, чтобы не упустить тебя, мы ее не пожалеем. Не бери грех на душу.
Жрец засмеялся:
– Что вы знаете о грехе? Религия – это игрушка людей, они считают праведностью или грехом то, что им самим удобно. Я сам сочинил свою религию, более того, я сам религия, и в этой своей собственной морали я святой! – он снова засмеялся. – В памяти моего племени я навсегда останусь Великим. И вам с этим ничего не сделать, – он отступил на шаг и остановился на самом краю дыры, ведущей в хлюпающую темноту.
Еремин посмотрел на Васильева:
– По-моему, он просто безумен. До его разума не достучаться.
– Да, я безумен, в вашем понимании. А кто меня сделал таким? Вы мои «родители», – он указал стволом на офицеров, вызвав с десяток щелчков затворами, но сразу перевел «кедр» обратно на девушку. – Вы двадцать лет назад не стали разбираться, кто я… какой я… сразу напали. А теперь вас вдруг стало беспокоить мое душевное состояние, – он снова дико рассмеялся. – Я нормальней вас всех. Я ушел от вас тогда, уйду и сейчас. И уж точно моя жизнь не зависит от вас.
С этими словами он сделал шаг назад и исчез в яме. Девушка, потеряв опору, неуклюже взмахнула руками и провалилась вслед за ним.
* * *
Он опять обошел их – все равно уйдет, оставив лишь память о себе. Дикари верили в сказку про духа старого мира, но он-то знает, что Великий Дух – это он сам. Ему не надо бояться монстра, живущего в бассейне, потому что он сам его создал. Он его выдумал и заставил других поверить в его существование. Он сам и есть этот монстр. Сзади барахталась в грязной жиже девчонка. Он
даже не посмотрел на нее. Зачем она ему, она сделала свою работу, сослужила свою службу. Сделала ее хорошо. Поработала щитом, который прочнее титана. Как и Стас Приступа в свое время, как и его племя. Теперь, когда щит не нужен, очередь за ним. Надо просто уйти и начать все сначала. Ему не привыкать, он уже так же начинал… и не раз. Он вошел в широкую трубу. За его спиной стонала и просила помощи «сломанная игрушка».
Труба плавно уходила влево, и, показалось ему или нет, впереди появилось слабое голубоватое свечение. Сверху он никогда не замечал в бассейне ничего подобного. Древнев замедлил шаг, пытаясь заглянуть за изгиб трубы.
* * *
– Твою же мать! – Максимыч обвязал вокруг пояса конец веревки, свисающей с потолка, и, крикнув за спину: «Держите!» – прыгнул вслед за скрывшейся внизу девушкой. Сильный рывок под диафрагмой выбил воздух из легких, но это говорило о том, что кто-то его все-таки удержал. Он завис в метре от черной вонючей жижи, а под ним копошилось грязное тело девчонки.
– Ниже опустите, – его послушно опустили ниже, и он с чавкающим звуком плюхнулся в вязкую массу. Круглый бассейн скудно освещался сквозь решетку. Из всех четырех его сторон выходили широкие трубы. «Как узнать,